Корабль-призрак
Шрифт:
— Мне это не нравится, — сообщил я Майку.
Стояла ночь, и рук у нас по-прежнему не хватало. Ну и, конечно, когда ты устал, промок и замерз, существует большой соблазн сидеть и ничего не делать. Я думал, мы оставили «Гризельду» далеко позади.
Судя по всему, Майка посетили те же соображения, потому что, вместо того чтобы настаивать на своем предложении, он пожал плечами и отправился в штурманскую рубку отдыхать. Теперь мне трудно поверить в то, что я не придал значения тому, что огонь «Гризельды» теперь виднелся не за кормой, а далеко по левому борту. Если бы я задумался, я бы понял, что мы
К окончанию моей вахты небо затянуло тучами, а ветер ослабел. Я позвал Пэтча, и, когда он поднялся на палубу, мы немного потравили шкоты и сменили курс на юго-юго-западный. Теперь мы не налетали на волны, а странными скользящими рывками следовали по их линии. Ветер был довольно свеж, и «Морская Ведьма» шла, как поезд.
Я подогрел бульон, и мы выпили его в кокпите, наблюдая за тем, как занимается холодный и бледный рассвет. Пэтч вглядывался в серую морскую даль за кормой, но там не было ничего, кроме всклокоченных волн.
— Все в порядке, — произнес я. — Мы оставили их далеко позади.
Он кивнул, но ничего не ответил. Его лицо как будто посерело.
— С этой скоростью мы уже через два часа дойдем до островов Кастекс, — добавил я, после чего встал и спустился вниз, оставив его сидящим в кокпите. Мне было необходимо хоть немного поспать.
Час спустя меня разбудил крик Майка, который встревоженным голосом просил меня подняться на палубу.
— Посмотри вон туда, Джон, — произнес он, когда я высунулся из люка.
Он показывал в сторону левого борта, и поначалу я не увидел ничего. Мои заспанные глаза воспринимали лишь холодный дневной свет и унылое однообразие моря и неба. Но затем, когда «Морская Ведьма» приподнялась на очередной волне, я что-то заметил: то ли какой-то шест, то ли вехообразный буй, возвышающийся на линии горизонта, там, где волнующееся море встречалось с небом. Я прищурился, наводя резкость, и в следующий раз, когда качающаяся под моими ногами палуба приподняла меня вверх, я отчетливо разглядел мачту небольшого судна. Она тоже приподнялась над волнами, а вслед за ней из волн показался и корпус самого судна, грязно-белый в тусклом освещении пасмурного дня.
— «Гризельда»? — спросил я.
Майк кивнул и подал мне бинокль. Катер безбожно раскачивало. Я видел, как его палубу заливают волны, и время от времени одна из них разбивалась о его нос, взметая тучи брызг.
— Если бы мы повернули ночью…
— Мы не повернули, — оборвал я его. Я посмотрел на корму, туда, где сгорбившись сидел одетый в штормовку Майка Пэтч. — Он знает? — спросил я.
— Да. Он первым ее увидел.
— Что он сказал?
— Ничего. Похоже, его это не удивило.
Я снова поднял к глазам бинокль, чтобы посмотреть на катер, пытаясь определить его скорость.
— Какая у нас скорость? — спросил я. — Ты определял ее в шесть часов?
— Да. Последний час мы делаем восемь узлов.
Восемь узлов! Я поднял голову и посмотрел на паруса.
Они были туго надуты. Эти тяжеленные полотнища на мачте увлекали нашу яхту, заставляя ее мчаться по волнам. Бог ты мой!
— Я вот тут думал… — заговорил Майк, — если они с нами поравняются…
— И что?
— Ну что они могут нам сделать, как ты думаешь? Я хочу сказать…
Он мялся, неуверенно поглядывая на меня.
— Надеюсь, что ты прав, — произнес я и вошел в штурманскую рубку.
Я устал, и мне не хотелось ни о чем думать. Я произвел вычисления, базируясь на пройденном расстоянии, сменах курса и направлении течений, и понял, что мы находимся в десяти милях к северо-северо-западу от Кастекса. Через два часа течение должно было повернуть на восток, направив нас к Олдерни и Шербурскому полуострову. Но между нами и побережьем находилась эта чертова «Гризельда», и уйти от нее не представлялось возможным, во всяком случае, засветло.
Я настроил приемник и прослушал прогноз погоды: умеренной силы ветер, местами полосы тумана. Область низкого давления установилась над Атлантикой и медленно продвигалась на восток.
Вскоре после завтрака вдали завиднелись острова Кастекс, северо-западный бастион Нормандских островов. Течение повернуло, и теперь мы шли против него, в результате чего Кастекс оставались с нами очень долго — серые зубчатые скалы, о которые разбивались волны. Мы пересекли пароходный путь Ла-Манша, берущий начало от Уэссана, увидев всего два судна, и те в виде смутных очертаний на горизонте. Затем мы поравнялись с Гернси, и пароходный путь угадывался лишь по едва заметным облачкам дыма там, где море встречалось с небом.
Все утро Пэтч провел на палубе. Он то нес свою вахту у штурвала, то дремал в кокпите, то сидел, молча всматриваясь в серое пространство, отделяющее нас от «Гризельды». Время от времени он нырял в штурманскую рубку и принимался лихорадочно орудовать параллельной линейкой и циркулем, проверяя наш курс и уточняя расчетное время прибытия на Минкерс. Один раз я предложил ему спуститься вниз и поспать, на что он ответил:
— Поспать? Я не смогу спать, пока не увижу «Мэри Дир».
И он остался наверху, серый и измотанный, удерживаемый на ногах лишь силой воли, как это уже было на «Мэри Дир» и во время расследования.
Мне кажется, что он боялся спускаться вниз, опасаясь, что, когда он выпустит «Гризельду» из виду, она каким-то образом незаметно к нам подкрадется. Его уже шатало от усталости, и он беспрестанно спрашивал меня о направлении течения. У нас не было атласа приливов, и это не давало ему покоя. Даже после того, как в полдень течение повернуло и снова начало подталкивать нас на запад, он продолжал уточнять наше местоположение, ориентируясь по зазубренными скалам острова Гернси.
Наверное, мне следует объяснить, что чередование приливов и отливов, каждые шесть часов разворачивающее всю водную массу Ла-Манша, достигает наибольшей силы в обширном изгибе французского побережья, где и лежат Нормандские острова. Весной, когда приливы бывают самыми мощными, волна мчится через узкий пролив между Олдерни и материком, достигая скорости в семь узлов. Направление течения в основном русле Ла-Манша чередуется на протяжении двенадцати часов, создавая разницу в уровне воды в тридцать, а то и сорок футов.