Корабль-призрак
Шрифт:
Затем раздался резкий треск где-то внутри «Морской Ведьмы». Чуть позже треск повторился. После этого мы уже ничего не слышали.
— Судя по звуку, гребной вал, — произнес Пэтч.
Паруса, мачта и вся яхта вдруг начали вращаться у меня перед глазами, и я сел. Пэтч показался мне невероятно высоким. Он стоял у штурвала, и его голова вращалась с головокружительной скоростью. Я попытался выпрямиться, и яхта, качнувшись, зачерпнула бортом воду. Я тупо смотрел, как волна скатывается с наклоненной вперед палубы. А затем двигатель закашлялся и заглох.
Я встряхнул головой,
— Вода уже добралась до камбуза.
И тут мой взгляд скользнул по наклонной палубе и остановился на зарывшемся в волну бушприте. Вся передняя часть палубы была залита водой. Я смотрел на все это, медленно осознавая происходящее. Пэтч вбежал в штурманскую рубку и выскочил оттуда со складным ножом.
— Она идет ко дну, — произнес я и сам поразился мертвенной безнадежности, прозвучавшей в моем голосе.
— Да, — подтвердил Пэтч. — И очень быстро.
Он начал резать удерживающие шлюпку фалы. Я смотрел, как он опускает нос шлюпки на поручень, чтобы спустить ее на воду.
«Морская Ведьма» все еще шла под парусами, лениво раздвигая волны. Пэтч наклонился, чтобы закрепить носовой фалинь шлюпки, и над его спиной я снова увидел «Гризельду», смутные очертания которой переваливались с боку на бок на самой границе видимости.
— Здесь, наверху, есть какая-нибудь еда? — спросил Пэтч, сгребая вещи в рубке и забрасывая их в шлюпку — одеяла, куртки, фонари, сигнальные ракеты, даже ручной компас.
— Шоколад.
Я достал из ящика стола три маленьких плитки шоколада и какие-то конфеты. Затем я извлек из шкафчика спасательные жилеты. Но мои движения были медленными и неловкими. К тому времени как я положил все это в шлюпку, вся палуба оказалась под водой, а мачта накренилась вперед.
— Быстро! — скомандовал Пэтч. — Залезай.
Он уже отвязывал фалинь. Я забрался в шлюпку. Это было несложно. К этому времени она плавала на одном уровне с палубой. Пэтч последовал за мной и оттолкнулся.
Я так и не увидел, как «Морская Ведьма» тонет. Мы гребли прочь, и она медленно скрывалась в тумане. Ее корма была немного задрана, кливер и бизань все еще стояли, а перед штурманской рубкой расстилалось море. Она представляла собой очень странное зрелище, походя на судно-призрак, обреченное вечно скитаться по подводному миру. Я едва не разрыдался, когда она потускнела в тумане и внезапно скрылась из виду.
Тогда я обернулся в сторону «Гризельды». Она лежала на воде, как бревно, с сильно опущенной кормой, медленно покачиваясь на волнах. Теперь она была совершенно беспомощна, как только бывает беспомощна моторная лодка, когда ее двигатель выходит из строя.
— Налегай на правое весло, — скомандовал я Пэтчу.
Он посмотрел на меня, но ничего не ответил. Его тело ритмично двигалось в такт взмахам весел.
— Бога ради, налегай на правое весло, — повторил я. — Ты идешь мимо «Гризельды».
— Мы не идем на «Гризельду».
Я не сразу понял, что он имеет в виду.
— Но куда… — Мой
— Да, а что?
— Но как же Майк? — Меня охватило чувство безысходности. Я видел, что Хиггинс пытается спустить свою шлюпку на воду. — Ты этого не сделаешь. — Улучив момент, когда он наклонился вперед, я поймал его за руку, а затем схватился за весло. Боль прострелила мое тело подобно взрывчатке. — Говорю тебе, ты этого не сделаешь.
Он молча смотрел на меня. Его лицо было всего в футе или двух от моего.
— Не сделаю? — наконец произнес он.
Его голос, казалось, нарушил царящее вокруг безмолвие, и издалека донесся едва слышный зов о помощи, отчаянный протяжный вопль. Он вырвал из моей руки весло и снова начал грести.
— Если тебе это не нравится, можешь вылазить и плавать здесь, как вон тот бедолага.
Он кивнул куда-то через свое левое плечо, и в то же мгновение крик раздался снова. В этот раз я сумел различить в волне черную голову и две отчаянно гребущие к нам руки.
— По-мо-ги-те!
Пэтч продолжал грести, не обращая на этот крик никакого внимания.
— Ты собираешься его тут оставить? Он же утонет! — воскликнул я, всем телом подаваясь впереди пытаясь своим голосом воспламенить искру человечности в его душе.
— Это Юлс, — отозвался он. — Пусть его подбирает Хиггинс.
— А Майк? — спросил я. — Как же Майк?
— С ним будет все в порядке. Эта лодка не собирается тонуть.
Весла опускались в воду и поднимались, опускались и поднимались. В такт взмахам его тело раскачивалось взад-вперед. Я сидел и смотрел, как он все дальше уплывает от человека в воде. Что еще мне оставалось? У меня было вывихнуто плечо. Достаточно было одного прикосновения, чтобы меня пронзила адская боль, и он это знал. Я подумал, что, возможно, он прав насчет катера. У него была повреждена только корма. Вся передняя часть оставалась водонепроницаемой. А Юлса подберет Хиггинс. Он уже спустил свою шлюпку на воду и греб прочь от «Гризельды». В странном туманном освещении он казался гигантским представителем насекомых, именуемых гребляками. Юлс заметил его приближение и перестал барахтаться. Он находился посередине между нами и Хиггинсом. Он неподвижно лежал в воде и больше не звал на помощь, а просто ждал, пока его спасут.
Я не знаю, почему я продолжал сидеть обернувшись, в позе, которая причиняла мне невероятную боль. Но я хотел увидеть, как его вытащат из воды. Я должен был знать, что внезапно охвативший меня ужас совершенно не оправдан.
Хиггинс греб быстро, длинными мощными, исполненными силы взмахами весел. С каждым рывком перед тупым носом шлюпки вскипала белая пена. Время от времени он оборачивался и смотрел через плечо. Я знал, что он смотрит на нас, а не на человека в воде.
Мы все время удалялись от Юлса, и я не мог точно сказать, как далеко от него находится Хиггинс. Но я услышал крик Юлса: