Коралайн
Шрифт:
Коралайн встряхнула скатерть и осторожно накрыла ею колодец. По краям, на расстоянии примерно двадцати сантиметров друг от друга, она поставила кукольные чашечки и, дабы утяжелить, налила в них воды из кувшина.
На траве перед каждой чашечкой Коралайн рассадила кукол, стараясь, чтобы все выглядело как кукольное чаепитие.
Когда все было готово, Коралайн понеслась к дому – снова пролезла под изгородью, пробежала по песчаной дороге, обогнула магазины и направилась прямиком к мисс Свинк и мисс Форсибл.
У двери она сняла с шеи
Дверь открыла мисс Свинк.
– Здравствуй, дорогая! – сказала она.
– Я не буду заходить, – затараторила Коралайн. – Скажите только, как там Хэмиш.
– Ветеринар считает Хэмиша стойким солдатиком, – со вздохом сообщила мисс Свинк. – К счастью, порез не воспалился. Мы даже представить не можем, кто напал на бедняжку. Доктор подозревает, что животное, вот только не знает какое. А мистер Бобо во всем винит ласку.
– Мистер Бобо?
– Мужчина с верхнего этажа. Мистер Бобо. Полагаю, он из старой цирковой династии. Ливонской, румынской или словенской – в общем, из тех краев. Никак не могу запомнить.
Коралайн вдруг поняла, что никогда даже не задумывалась, есть ли вообще у сумасшедшего старика имя. Знай она, что его зовут мистер Бобо, обращалась бы к нему исключительно по имени. Не так уж часто выдается возможность безнаказанно называть человека «мистер Бобо».
– А-а-а, – протянула Коралайн. – Мистер Бобо. Конечно. Ну... – она повысила голос, – пойду к теннисному корту – поиграю с куклами.
– Вот и хорошо, дорогая, – прокудахтала мисс Свинк, а затем страшным шепотом добавила: – И держись подальше от старого колодца. Мистер Ловэт, прежний хозяин вашей квартиры, считал, что глубины в нем – не меньше мили, а то и больше, а может, и того больше.
Коралайн понадеялась, что рука не слышала последней фразы, и поспешила переменить тему:
– Ключ, говорите? – громко сказала она. – Так это всего лишь старый ключ из дома. Он мне для игры нужен, потому я и захватила его с собой на шнурке. Ну, мне пора. До свиданья!
– Что за чудной ребенок! – пробормотала мисс Свинк, закрывая дверь.
Коралайн побрела через луг прямиком к теннисному корту, изо всех сил размахивая ключом на шнурке. Несколько раз ей даже показалось, что в траве мелькнуло что-то цвета кости. Оно не отставало и держалось примерно в десяти метрах позади.
Насвистывать не получалось, и Коралайн во все горло затянула песню, которую папа написал специально для дочки, когда Коралайн была еще совсем маленькой – папина песенка всегда смешила ее:
Озорная моя непоседа, Отчего ж ты так хороша? Я кормлю тебя кашкой к обеду, И мороженым – сколько хочет душа! Я дарю тебе сто поцелуев, Обнимаю сто раз руками, НоКоралайн шла лесом и пела, правда голос все-таки дрожал.
Куклы по-прежнему сидели у колодца. День стоял безветренный, и Коралайн с радостью заметила, что все осталось на своих местах – даже чашечки с водой, придерживающие скатерть. Она с облегчением вздохнула.
Настало время самой трудной части плана.
– Привет, куклы! – воскликнула Коралайн, подходя к бумажной скатерти. – Не пора ли выпить чаю?! Я принесла счастливый ключик – теперь пикник получится просто замечательный!
Сообщив куклам эту радостную новость, Коралайн осторожно наклонилась и как можно аккуратнее положила ключ в центр скатерти. Правда шнурок отпускать не стала. Она замерла, надеясь, что чашки с водой, расставленные по краям колодца, позволят скатерти выдержать ключ и не провалиться вниз.
Ключ лежал точно посерединке. Наконец, Коралайн отпустила шнурок и отошла. Теперь к убийству руки все было готово.
Коралайн повернулась к куклам.
– Кому вишневого пирога? Джемайма? Пинки? Розалия? – спросила она и, весело болтая, поставила перед каждой куклой по невидимому блюдцу с невидимым кусочком пирога.
Краем глаза она заметила, как что-то белое, прячась за пнями, приближалось к скатерти. Коралайн изо всех сил старалась не смотреть в ту сторону.
– Джемайма! Какая плохая девочка! Опрокинула тарелку, и мне придется дать тебе еще целый кусок! – упрекнула она и обошла скатерть, освободив руке дорогу. Коралайн сделала вид, будто убирает испорченный пирог и дает Джемайме новый кусочек.
Тут все и произошло – в стремительном броске выскочила рука, на кончиках пальцев продралась через высокую траву, вспрыгнула на пень, где на секунду замерла в позе краба, нюхающего воздух, а затем оттолкнулась когтями и с победоносным прыжком приземлилась в самом центре скатерти.
Время для Коралайн будто остановилось. Белые пальцы сомкнулись на черном ключе.
И в ту же секунду чашки, опрокинутые прыгнувшей рукой, разлетелись в стороны, а скатерть вместе с ключом и пятерней другой мамы ухнула в черный колодец.
Коралайн, затаив дыхание, начала считать. На «сорок» она услышала далекий приглушенный всплеск.
Когда-то ей сказали, что если посмотреть на небо из шахты, даже в самый ясный день можно увидеть лишь ночное небо и звезды. Интересно, задумалась Коралайн, видны ли руке звезды.
Коралайн водрузила тяжелые доски на колодец, стараясь, чтобы не осталось ни щелки – вдруг что-нибудь упадет... или выберется. Затем она собрала кукол с чашками и начала укладывать их коробку. Случайно обернувшись, Коралайн заметила черного кота, изогнувшего хвост в вопросительный знак. Кот шел к ней. Коралайн не видела его с самого возвращения из мира другой мамы.