Кореец
Шрифт:
Он хитро подмигнул, а я внутренне усмехнулся. Тоже мне «капитан очевидность», а то я музыкальных брендов не знаю. На всякие фендеры и маршалы мне и денег не хватит, разве что на бэушные.
— Окей, — кивнул я, изображая на лице полное доверие к немецкому качеству и коммерческой жилке Пауля. — Допустим. Составь тогда, пожалуйста, смету. Полный комплект на группу из четырех человек: лидер-гитара, ритм-гитара (она же может быть и басом, если приспичит, хотя лучше отдельный бас), клавишные, ударная установка, ну и всякая мелочевка — микрофоны, шнуры, комбики.
Пауль усмехнулся.
— Уже составил, дорогой мой продюсер, — он извлек из элегантного кожаного портфеля аккуратно отпечатанный на машинке листок. — Все подсчитано, все учтено. Немецкая точность, понимаешь ли. Итак, слушай сюда. Гитара Framus, модель «Атлантик» — красавица, звук — чистый хрусталь! Бас-гитара Hofner, та самая, «битловская», с полуакустическим корпусом — для аутентичного саунда. Клавишные… Hohner Planet T — очень приличный звук, почти как у итальяшек, а цена гуманная. Ударная установка… ну, тут можно взять стандартный комплект Sonor, надежные, как автомат Калашникова. Усилители — пара «комбиков» Dynacord по 50 ватт, для репетиций и небольших залов хватит за глаза. Микрофоны Beyerdynamic, плюс микшер Dynacord Echocord Super. Шнуры, стойки, медиаторы — это мелочи, приложим бонусом. Итого, — Пауль торжественно поднял палец, — за весь этот джентльменский набор, с доставкой из Берлина и небольшой моей комиссией за хлопоты… примерно одиннадцать тысяч дойчмарок.
У меня аж в горле запершило. Одиннадцать тысяч дойчмарок! Всего-то! Ну, как «всего-то»… По советским меркам, это целая куча денег. Две новенькие «Волги» плюс «Москвич». Или кооперативная квартира в Москве. Или… да что там говорить, на эти деньги можно было купить небольшой колхоз вместе с председателем и парторгом. Но для полного комплекта фирменной аппаратуры, которая позволит мне перевернуть всю советскую эстраду — это было, можно сказать, по-божески. Я-то готовился к суммам куда более устрашающим или компромиссам с недокомплектом. А тут аж три гитары… усилки и прочая прелесть. Надо брать!
— Одиннадцать тысяч… — протянул я задумчиво, стараясь не выдать своего облегчения. — Это, конечно, серьезно. Но, в принципе, подъемно. Особенно если учесть, что часть этой суммы мы как раз и планировали получить «натурой», то есть аппаратурой.
— Вот именно! — подхватил Пауль. — Ты мне — икру, я тебе — дойчмарки и первоклассный немецкий звук. Бартер, как говорится, двигатель прогресса. Особенно в условиях развитого социализма. А оставшиеся марки ты сможешь потихоньку обменять на рубли через моих проверенных людей. Курс, конечно, будет не самый выгодный, но зато без риска. Или, — он снова хитро подмигнул, — можешь вложить их в какой-нибудь другой дефицитный товар. Часы швейцарские, например. Или джинсы американские. Спрос на них в Москве стабильный, как курс доллара к рублю у фарцовщиков. Ну, тут уж сам решай.
Этот немец явно хотел поиметь свой гешефт не только на икре, но и на аппаратуре. Но спорить было бессмысленно. Главное — он брался достать то, что мне было нужно. А уж сколько он там наварит — его проблемы.
Я же прикинул
Доходы: сорок пять тысяч рублей.
Расходы: двадцать семь тысяч пятьсот — аппаратура плюс доставка; двенадцать пятьсот — Брюс, плюс комиссионные Стаса. Из оставшихся пяти штук, половину Кольке… ну и мне кое-что остается на первое время.
— Ладно, Пауль, договорились, — я протянул ему руку. — Когда сможешь организовать доставку железа?
Пауль крепко пожал мою руку.
— Думаю, месяца через два все будет в Москве. Канал налажен, но таможня, сам понимаешь, не дремлет. Надо все аккуратно сделать, через «подарки родственникам». Классическая схема, работает безотказно. А наличку могу хоть завтра передать, как только икра будет у меня.
— Икра будет, — заверил я. — Завтра доставят…
Я оглянулся на Стаса (икра хранилась в холодильнике кафешки которой заведовала его знакомая). Тот перехватил мой взгляд и кивнул.
— Да, да, конечно, доставим.
— Вот и славно! — Пауль просиял. — Тогда, может, по второй порции хинкали? И еще по одной бутылочке «Мукузани»? За успешное начало нашего взаимовыгодного сотрудничества! А то что-то мы все о делах да о делах… Надо и о душе подумать!
И мы снова налили. Кажется, я нашел своего человека в Берлине. Или он нашел меня. В любом случае, дело сдвинулось с мертвой точки. А это главное. Остальное — детали. И немного немецкого качества.
Глава 20
Юрка Ефремов лежал на смятой постели, раскинувшись словно морская звезда на отмели. Один. Чудовищно, непростительно один.
Будильник показывал начало двенадцатого, а в голове гудело, как в трансформаторной будке. Вчерашняя репетиция, закончившаяся опустошением двух бутылок «Солнцедара», отдавалась в висках ритмичной пульсацией.
«Ещё минутку», — подумал он, заворачиваясь в одеяло с головой, спасаясь от наглого солнечного луча, пробившегося сквозь пыльную занавеску.
Но сон не шёл. Вместо этого пришло осознание грустной статистики — две недели без женщины. Целых четырнадцать суток. Триста тридцать шесть часов. Чёрт знает сколько минут одиночества.
Юра перевернулся на спину и потянулся к пачке «Явы», лежавшей на тумбочке. Затянулся, выпустил струю дыма к потолку и мрачно усмехнулся.
— Неделя без женщины — это ещё отдых, расслабон, — пробормотал он, обращаясь к облупившейся люстре. — Но две недели — это уже, братцы мои, форменное безобразие.
Он задумался, глядя на выцветший календарь, висевший на стене. Прикинул дату. Точно, именно четырнадцать дней назад Лизка — его последняя подружка — хлопнула дверью так, что едва не слетели хлипкие петли. Ультиматум она ему выдвинула: или кольцо на палец, или разбежались по разным углам ринга. Юра выбрал второе — на автомате, не потому что так уж дорожил свободой, а просто потому, что любое обязательство вгоняло его в панику.
С тех пор — вакуум. Ни единой юбки на горизонте. Даже случайные фестивальные знакомства куда-то испарились, сезон ещё не начался.