Коридор
Шрифт:
— И доигрался, — закончил я, не сдержавшись. — Впрочем, в вашем отделе народных игр это, наверное, не редкость?
— Бывает, — без тени смущения согласился Райкрофт.
— И что, нашел ваш Квиррелл свою нечисть?
— А вы как думаете? — мгновенно парировал он.
— Ну, мне-то почем знать? — развел я руками.
Не сводя с меня взгляда, Райкрофт маленькими глотками пил чай.
— Послушайте, Рудольф, — вдруг сказал он, — давайте начистоту. Мне кажется, вы к нам как-то негативно настроены. Это даже обидно. Лично я к вам всегда прекрасно относился.
— Правда?
— Представьте себе, — закивал Райкрофт. — Больше того, я считаю, что мы могли бы сотрудничать. Знаете, у меня есть для вас хорошее, очень хорошее предложение. Надеюсь, вам понравится. Я тут подумал на днях: что, если мы…
— Увольте, — перебил я. — Не хочу иметь с вами дела.
— Что, даже не выслушаете?
— Нет.
Райкрофт вздохнул.
— Ну, на нет и суда нет… Вижу, у вас все-таки плохое настроение. Наверное, сегодня неудачный день.
Он допил чай и стал рыться по карманам. Потом аккуратно отсчитал мелочь за чай и положил на стол.
— Жаль, что так вышло, — печально сказал он. — Что ж, если передумаете, вы знаете, где меня найти. Передавайте привет Гарри. Желаю счастливо проводить его в Хогвартс на следующий курс.
Сам не знаю, как я сдержался и не выплеснул ему в физиономию остатки кофе.
Райкрофт тем временем взял со спинки стула свою мантию, слегка поклонился мне и ушел.
— Пап…
Я обернулся и увидел, что рядом стоит Гарри, уже переодевшийся из форменной одежды в обычную.
— Все нормально? — спросил он. — У тебя такое странное лицо… А с кем ты разговаривал? Это тот самый Джон, который был на охоте у мистера Скримджера, да?
— Угу, — ответил я. — Случайно встретились, поговорили о всякой чепухе.
— Ясно… Так как мы отправимся в Хогвартс? На «Ночном рыцаре» или через камин?
— Что? В Хогвартс?
Я успел забыть, ради чего сегодня так рано явился. После встречи с Райкрофтом настроение было ни к черту.
— Извини, сегодня не получится, — пробормотал я. — Появились срочные дела…
После долгого молчания Гарри холодно произнес:
— Понятно. Ладно, давай домой.
***
На следующий день после разговора с Райкрофтом я навестил клинику святого Мунго. Главный целитель на сей раз отводил взгляд и мямлил что-то вроде:
— По здравом размышлении мы пришли к выводу, что нет необходимости помещать ребенка в стационар…
Ничего другого я и не ждал.
Колдомедик посмотрел на меня с извиняющимся видом и добавил:
— На нас оказывают сильное давление. Поймите, я не могу…
— Да, конечно, — ответил я, распрощался и ушел. Больше там делать было нечего. Своим визитом Райкрофт и так ясно дал понять, что оставить Гарри дома не получится.
К тому времени я уже засомневался — а стоило ли с ходу отвергать его предложение? Может, все-таки встретиться и узнать, в чем суть дела? В конце концов, это меня ни к чему не обязывает…
Чтобы успокоиться и подумать, я еще пару часов бродил по Лондону. Вернувшись домой, застал Беллу в ярости. До дня рождения Гарри оставалось
Как оказалось, Белла обошла чуть ли не все лавки в Косом переулке. В конце концов она остановилась на антикварной квиддичной форме, которую — как заверял продавец — когда-то носил сам Дай Ллевелин*. Подарок Белла припрятала в нашей гардеробной, но теперь достала, чтобы показать мне. Развернув сверток, она бережно разложила мантию на столе.
Светло-зеленая ткань в красную полоску выцвела от времени и была перепачкана землей, а на боку виднелась прожженная дыра с неровными краями. Белла гордо сообщила, что, по словам продавца, именно в этой мантии был Ллевелин, когда на него в Греции набросилась химера.
Обошелся этот кусок тряпки, как выяснилось, в пятьсот галлеонов. Надо было мне в свое время идти в портные — озолотился бы, раз у них такие расценки!
Правда же заключалась в том, что такие мантии, принадлежавшие якобы «самому Ллевелину» или «самим Бродмурам», ежегодно шьют десятками, а потом старательно рвут и пачкают, чтобы выдать за поношенные. Это уж не говоря о том, что если бы Ллевелин действительно был в этой мантии в момент нападения, от нее остались бы разве что оплавившиеся пуговицы. Ну, любят химеры мясо с подгорелой корочкой…
Всего этого я, правда, не стал говорить Красотке, дабы не развеивать ее иллюзий. И без того было что обсудить.
Узнав о разговоре с Райкрофтом, Белла взъярилась.
— Руди, мы долго будем это терпеть?! Скоро каждого таракана начнем бояться!
— При чем тут тараканы?
— При том, что твой Райкрофт — самая натуральная крыса!
Что-то у нее неладно с фауной…
— Гарри в Хогвартс не поедет, и точка! — постановила Белла тем временем.
— И как это устроить, скажи на милость?
— Ну, ты же у нас якобы профессионал! Вот и займись этим, пошевели мозгами! А мне недосуг сто раз перемалывать одно и то же… Надо забрать Гарри от Фортескью, — заявила она и ушла, хлопнув дверью.
Едва из сада раздался хлопок аппарации, как тут же последовал второй. Белла что-нибудь забыла и вернулась? Но сразу запищала сигнализация — знак, что к нам заявился посторонний.
Ну да, сегодня же должна была прибыть комиссия, чтобы проверить будущее место обитания Пушинки. А я совсем забыл об этом из-за неурядиц с Райкрофтом… Очень вовремя их тролли принесли, ничего не скажешь!
Комиссия, впрочем, состояла всего из одного человека. Это оказалась бесцветная девица лет двадцати пяти, в короткой мантии, которая открывала тонкие, как спички, ноги. Губы у девушки были накрашены ядовито-красной помадой, а не слишком чистые волосы забраны в куцый хвостик.
— Какой милый песик, — сказала она, с отвращением поглядев на носившегося вокруг Спайка. Потом протянула мне руку. — Я Араминта Стредлинг.
— Очень приятно. Жарко сегодня, правда? — попытался я завязать светскую беседу. — Может, что-нибудь выпьете?