Коридор
Шрифт:
– Как вы себя чувствуете, Карл? – медленно и с расстановкой произнося фразы, начал доктор Кох.
– Да вроде ничего, – пробормотал тот, не вынимая градусник изо рта.
Он никогда раньше не был в Гестапо, но при общении с доктором Кохом, возникало такое чувство, что тот вполне мог бы подрабатывать там на “полставки”. – «Ему даже прикасаться к человеку не надо. От одного “нежного” взгляда в дрожь бросает»
Доктор медленно подошел к кровати.
– Вы хорошо спали?
– Да.
– Это вам, наверное, мешает? – доктор Кох вытащил градусник изо рта и, посмотрев на показания, положил на тумбочку.
– Тошнота,
– Уже вроде меньше, – нерешительно соврал тот.
Доктор Кох стал быстро проводить осмотр. Из-за чего пациент, периодически не успевая вовремя выполнять указания, стал чувствовать себя слегка не в своей тарелке, а четыре пары глаз, следивших за каждым его движением, делали это чувство все более и более убедительным.
– Вам знакомы эти люди? – произнес доктор после окончания осмотра.
Отойдя в сторону, он позволил лучше рассмотреть обоих офицеров, продолжавших так и стоять в стороне и с каким-то нездоровым изумлением рассматривать его, как экспонат Кунсткамеры.
– Вы можете сказать, кто эти господа офицеры? – неожиданно подал свой голос доктор Хубер.
– Навряд ли.
Если бы Он сейчас был при других обстоятельствах, то ему, наверное, было бы трудно выкручиваться. Но Он действительно мало что знал о том, что спрашивал доктор. Поэтому неуверенность в данной ситуации только усиливала его позицию. – «Главное сейчас – не сболтнуть чего лишнего».
Всеобщее молчание прервал старший офицер.
– Я оберст Кюстер. Командир полка, в котором вы служите.
При упоминании об авиации по спине опять пробежал холодок.
– «Неужели это все не сон?» – За то небольшое время, которое прошло со дня его появления здесь, Он твердо убедил себя, что все это настоящее – оно осязаемо, а значит, Он не спятил. Но каждый новый человек, появлявшийся в его жизни с потоком новой информации, склонял чашу весов в обратную сторону. – «А может быть, весь мир сошел с ума. И я единственный, кто еще хоть что-то понимает в этом бардаке».
– А это Отто фон Ливен, ваш товарищ, – Кюстер пропустил вперед молодого офицера. Тот сделал шаг и, улыбнувшись, кивнул головой.
– Здравствуй, Карл, как поживаешь?
Его голос был очень знакомым. Несомненно, это был никто иной, как “Второй”.
– Его-то вы узнаете?
В ответ он лишь в очередной раз отрицательно покачал головой.
– Доктор сказал нам, что у вас частичная потеря памяти, но я не думал, что все так… – Со стороны отчетливо бросалось в глаза то, что Кюстер обращался к Карлу, как к человеку с расстроенной психикой, тщательно разжевывая каждое слово.
– Скажите, а что тогда произошло, – неожиданно преобразился “пациент”, совершенно искренне задав вопрос, мучавший его все это время.
– Это была вынужденная мера, – судя по тону Кюстера, объяснение давалось ему нелегко. – Они прошли все рубежи обороны и уже почти вошли в черту города. Мне ничего не оставалось делать, как приказать майору Бренеке вести вас в зону действия нашего ПВО. Ведь, дойди они до города, беды не избежать, там же эти чертовы склады ГСМ. Они хорошо знают, что горючее
– наша Ахиллесова пята. Поэтому и стремятся во что бы то ни стало взять нас за горло. – На лице оберста вдруг появилось выражение отчаянной ярости по отношению к тем, кто каждые сутки высыпал сотни тонн бомб на эту землю,
– Но пока у нас в Люфтваффе есть такие отчаянные парни, как вы, Карл, им нас не сломить. – Кюстер подошел поближе и, взявшись за дужки кровати, стал походить на оратора в сенате древнего Рима. Поправив “тогу”, которую ему заменял больничный халат, он продолжил. – Досадно только, что вас сбили наши, но…
– То есть наши?
– По словам ведомого, недалеко от вас разорвался зенитный снаряд. Это и послужило причиной всех бед.
– «Вот это номер, я-то во всем американцев клял за меткую стрельбу. А тут оказывается, комплименты были не по адресу»
– Но вы все равно молодец, блестяще справились с заданием. Если бы не ваша атака, которая отвлекла янки, то паре майора Бренеке навряд ли удалось сбить этого монстра. Две летающие крепости за один день – это совсем неплохо. Один самолет, правда, сбили эти олухи-зенитчики. На обратном пути… – его праведный гнев неожиданно сменился раздражением, а Отто за его спиной стоял, не дыша, во всю сдерживаясь, чтобы не улыбнуться.
– До города с бомбами дошел только один «Б–17 [6] » . Двое других были повреждены и сбросили груз еще на подходе. К нашему счастью, их штурман-ковбой оказался не таким уж и метким. Бомбы легли в трех километрах от складов, уничтожив целый рабочий квартал.
6
Б-17 (Летающая крепость) – один из самых знаменитых и прославленных стратегических бомбардировщиков ВВС США, прошедший всю войну на разных ТВД. По совокупности характеристик был одним из лучших С.Б. в мире до появления Б-24 и Б-29.
– И что, много человек погибло? – тут же участливо переспросил доктор Хубер.
– В этой части города никто не расквартирован, поэтому среди наших только двое раненых. А что касается гражданских, то там погибло около сорока человек, это вместе с пропавшими без вести. Завалы до сих пор разгребают.
– Майор Бренеке очень высоко о вас отзывался, – продолжил Кюстер – Правда это касается только вас, а не ведомого.
– А что с ним не так?
– Майор написал на него рапорт о “недостойном поведении во время боя”. Я его завизировал, так что Хольцера в скором времени ожидает трибунал.
– Подождите, о каком трибунале идет речь. Что он совершил?
– Только сейчас до него дошло, что “ведомый” и есть тот человек, которому Он обязан жизнью.
– После того, как вас ранило, он, не доведя атаку до конца, вышел из боя.
– Хорошо, а причем здесь майор, ведь это мой ведомый, а не его, к тому же майора поблизости тогда не было.
– Какая разница, чей ведомый. Вы что, забыли, что оба являетесь подчиненными майора Бренеке. Его никто еще не снимал с должности замкомполка, – интонация оберста приняла раздражительный тон. По-видимому, он был еще тот служака и не любил, когда подчиненные нарушали субординацию.