Коридор
Шрифт:
– «Голова моя садовая, я же Карл Маер. Какой, к черту, овраг? У меня же ретроградная амнезия. Как я мог об этом забыть?». – К нему стало возвращаться былое чувство уверенности, и Он тут же стал импровизировать.
– Вы знаете, у меня в голове вертится много лиц. Но кто они, я никак не могу вспомнить. Другие определяются как-то сами. Много сюжетов из детства. Все это так перемешано, что трудно во всем разобраться.
– То есть? Какие факты вы не помните? – доктор едва заметно улыбнулся, поняв,
– «Видимо, в его врачебной практике такие случаи, как у меня, встречаются нечасто. Хотя какие, к черту, случаи, как у меня? Если бы он знал хотя бы пятьдесят процентов того, что знаю я, то наверняка бы занял палату напротив»
– Я хотел спросить, что вы вообще помните. Может быть, отдельные события вашей жизни, какие-то переживания, – поведение доктора заметно изменилось, в голосе стало чувствоваться сильное желание помочь.
– Сегодняшний день хорошо помню, – не зная с чего начать, сказал Он.
– Это уже хорошо, – произнес доктор Кох. – Но сейчас меня больше интересует вчерашний день. Что вы о нем помните?
– Вы знаете, честно говоря, немного. Помню, как пришел в себя в кабине самолета. Потом я с кем-то говорил по рации. Мне помогали с управлением. Затем пошел на посадку, а дальше я отключился. Я ведь его посадил? Да? Никто больше не пострадал?
– У него стало возникать такое чувство, что говорит сейчас не он. Все слышалось как будто бы от третьего лица.
– Ну, не волнуйтесь так. Вы здесь – значит, его, я так думаю, вы посадили. А что касается пострадавших, то вы единственный. В противном случае, их тоже должны были бы доставить к нам,
– доктор сделал небольшую паузу, что-то обдумывая. – Вам надо набираться сил. Мне все понятно.
Встав со стула, он отодвинул его обратно к тумбочке.
– К сожалению, в этих условиях мы не сможем вылечить ваш искалеченный разум. Только тело. При амнезии память может вернуться через день, а может и через месяц, поэтому еще рано отчаиваться. В любом случае, я вам точно гарантирую, что как только пойдете на поправку, вас тут же переведут в гарнизонный госпиталь в Кане, где смогут оказать более квалифицированную помощь.
Пожелав ему напоследок приятных сновидений, они тихо удалились. Доктор Хубер, не проронивший за весь осмотр ни единого слова, выглядел как-то виновато и все время отводил глаза в сторону, видимо, стыдясь инцидента, произошедшего накануне.
За окном уже давно вступила в свои права ночь. Еще раз посмотрев в кромешную темноту, Он вдруг понял, как сильно устал.
– «Да, денек был трудный, пора спать»
31 мая 1943 г.
госп. № 56/358.
Утром его разбудила Хильда.
– Доброе утро, Карл. Время принимать лекарства.
Открыв глаза,
– «Да, дружище, теперь ты Карл. И с этим ничего не поделаешь »
– Доброе оно тогда, когда ты встаешь в половине двенадцатого, а не в восемь,– вслух пробурчал он, посмотрев на будильник.
Хильда, как будто не замечая хамства, продолжала добросовестно выполнять свои обязанности, выкладывая на поднос таблетки и порошки, предназначенные для него. Маленькая горсточка незаметно превращалась в маленькую кучку.
– Надеюсь, что это на все отделение? – с надеждой в голосе спросил Он.
– Нет, это все вам, и выпить это вы должны в моем присутствии,
– наставительный тон делал похожей ее на школьную учительницу, а его на лоботряса-ученика, отказывающегося делать домашнее задание.
– Хотя бы завтраком для начала покормили.
– После завтрака будут другие лекарства.
– Другие???
Немного поморщившись, Он, смирившись с судьбой, начал одну за другой поедать эту ”отраву”. После всей процедуры Хильда всунула ему в рот градусник и попыталась быстренько улизнуть.
– А вы не боитесь, что я его тоже сожру? – пробурчал новоиспеченный Карл, не высовывая градусник изо рта.
– Нет. Он не вкусный.
– Ну, не убегайте же, побудьте со мной хоть пару минут.
– Сейчас не могу. Мне надо разнести лекарства до начала осмотра. Но обещаю, как только освобожусь, я к вам тут же загляну.
– Не сомневаюсь. Ведь у меня во рту ваш термометр.
Она еще раз улыбнулась и исчезла за дверью.
– «А все не так уж и плохо. И при других обстоятельствах…».
– Но не успел Он насладиться своим одиночеством, как в палату вошла целая делегация из пяти человек.
Среди “делегатов” были доктор Хубер – со своей “неизменной застенчивостью”, доктор Кох – с “приветливым взором”, какая-то пышногрудая фрау бальзаковского возраста в форме медперсонала госпиталя и замыкали процессию два офицера с накинутыми на плечи белыми халатами.
Тому, что постарше, было лет пятьдесят. У него были черные волосы, аккуратно зачесанные назад, и тонкие холеные усики, делавшие внешность довольно выразительной. Второй был где-то его нынешним ровесником с ничем не примечательной, слащавой внешностью. Даже невооруженному взгляду сильно бросался в глаза тот факт, что молодой офицер стоял какой-то серой тенью старшего, периодически озабоченно поглядывая в его сторону. Видать, тот был большой шишкой. Но так как нашему герою в рядах Люфтваффе приходилось служить всего третьи сутки, то о звании обоих он не имел ни малейшего представления.