Кормчие судьбы
Шрифт:
— Значит, есть. Нас несет куда-то на север.
— Проклятие! Мне все это не нравится.
— Кому же такое может понравиться! — Варвар усмехнулся и неожиданно стиснул красавицу в объятиях, ничуть не скрывая своих намерений.— Нас никто не видит, может, успеем еще разок, до конца света…
— Ты сумасшедший, северянин! — Белит постаралась отодвинуться подальше от киммерийца.— В любой миг на нас могут напасть враги, демоны, или я даже не знаю кто, а ты думаешь только о…
— О том, как бы приласкать тебя покрепче, моя девочка — закончил ее фразу Конан. —
— Возможно, ты и прав,— целуя возлюбленного, отозвалась Белит. Опасность всегда возбуждала ее, как и Конана, и он беззастенчиво этим пользовался.— Но тогда лучше уж в каюте…
—Нет, я не могу уйти с палубы. Здесь мои люди… И эта кровожадная Тигрица-капитан сожрет мою печень, если узнает, что я ушел с поста!
— Точно, сам Нергал боится ее гнева! — подтвердила с улыбкой Белит. — Тогда побудь пока здесь, воин, а я пойду узнаю, где она, чтобы не застала нас врасплох.
— Ее зовут Белит. Такая носатая шемитка, кривоногая и толстая — если вдруг увидишь, не ошибешься.
—Ладно, варвар, я ей все расскажу! — Она обняла киммерийца и нежно поцеловала.— Спасибо, милый, мне стало легче.
— Я рад.— Конан убрал со лба возлюбленной непокорную прядь. — Нам грозит опасность, но нельзя встречать ее со страхом в сердце. Страх сковывает руку воина — ты должна помнить об атом!
На душе у Белит прояснилось, и тревога покинула ее. Действительно, всегда остается возможность спастись, даже из самого безвыходного положения, если, конечно, не решишь заранее сложить оружие, отказавшись от борьбы. Но шемитка уже успела убедиться, что боги любят тех, кто привык обходиться без их помощи, полагаясь лишь на собственные силы и отвагу.
Конан признавал только одного бога — своего жестокого Крома,— и то только потому, что северное божество не вмешивалось в дела людей. Невольно Белит заряжалась неуклонной решимостью северянина. Глубокая морщинка, прорезавшая высокий лоб, разгладилась, а в карих дерзких глазах зажегся недобрый огонек.
Варвар невольно залюбовался подругой — не зря Белит прочно закрепилось прозвище Тигрица. Она прекрасна и в то же время опасна, как клинок, вышедший из-под руки настоящего мастера. Ею можно было восхищаться, преклоняться, любить ее, но нельзя было привязать ее, сломить, приручить — Белит признавала только союз равных.
…Они едва успели разжать объятия, как вдруг cильный удар потряс корабль. Никто не сумел удержаться на ногах, когда, налетев на невидимую преграду, судно задрало кверху нос и завалилось на правый бок. Клубок человеческих тел покатился по палубе. Наконец все прекратилось. Осторожно испуганные люди начали приходить в себя.
— Конан, ты не мог бы с меня слезть,— прозвучал откуда-то снизу голос Белит.— Ты весишь не меньше, боевого слона, и раздавил меня чуть ли не насмерть!
— А ты вечно норовишь пристроиться снизу…— пробурчал варвар, приподнимаясь.
— Уф,— выдохнула изрядно помятая Белит.— Если бы не доспехи, мне бы
— Н’Гона,— позвал Конан,— ты жив?
Хотя я и старик, но у меня нет даже ссадин, — похвастался, подходя, субанец.
— Откуда здесь земля? Мы много раз плавали здесь, но ни мели, ни острова никогда не замечали,— поразилась Белит.— А сейчас, похоже, налетели на камни.
— Ты права, дочь Бангулу, это новое колдовство, такое же, как красный туман,— ответил штурман.— Будь проклята эта сегодняшняя погоня!
— Подожди с проклятиями,— Конан предостерегающе поднял руку.— Кажется, я слышал об этом месте.
— Что? — удивленно переспросила Белит.
— Однажды в аргосском трактире за моим столом сидели дна моряка. Один из них был пьян и рассказывал другому об острове, о который разбился его корабль. Причем они не сели на мель, а ткнулись прямо в землю, как-будто остров этот, точно гриб, вырос прямо из океана…— Варвар задумался, вспоминая.— Да, теперь я понимаю, почему меня так насторожил запах — они говорили и об этом! Тот моряк тоже почувствовал запах земли, а потом над морем поднялся туман и скрыл все на многие лиги вокруг.
— А дальше? — не выдержала Белит. Почти вся команда собралась вокруг них и, затаив дыхание, слушала рассказ Конана.
— Дальше они обнаружили, что наткнулись на неизвестный остров посреди океана, и нашли на этом острове какое-то древнее изваяние, которое обещало им исполнить любые их желания. Каждый из команды попросил чего-нибудь для себя и немедленно получил это — золото, драгоценности, прекрасных женщин… В общем, все, чего душа пожелает.
— Остров Мечты! — не выдержал кто-то из субанцев.
— Нет. Остров Скорби,— покачал головой Конан.— Почти потом, ночью, к ним пришли души всех тех, кого когда-то погубили или незаслуженно обидели. И эти обиженные духи выпили у аргосцев всю их жизнь, все силы, точно вино из кувшина.
— А как же этот моряк? — удивилась Белит.— Ему-то удалось спастись?
— Он вернулся на корабль. Он был трусом и боялся провести ночь на сказочном острове. С ним остались еще несколько человек — вот они-то и уцелели. К утру туман рассеялся, и они увидели огромный лес и череду призраков, идущих к ним по вымощенной кирпичом дороге. Демоны окружили корабль и принялись звать аргосцев к себе, сулить богатства и исполнение желаний. Среди ни были и те, кто только накануне остался ночевать на острове призраков…
— Значит, спаслись те, кто остался на корабле, задумчиво протянула Белит,— А что было дальше?
— К полудню остров исчез, Аргосцы доплыли до ближайшей гавани и бросили свой проклятый корабль.
— Глупая сказка базарных старух и пьяных моряков, — пренебрежительно бросил Сахеб.
— Не знаю,— отозвался Конан, пожимая мощными плечами. — Я и сам сперва решил, что это обычные матросские байки. Сами знаете — можно ли верить всему, что услышишь в портовых тавернах!.. Но золото, которым расплачивался аргосец, было настоящим. Только каким-то необычным. Квадратные монеты — вы когда-нибудь видели такое?!