Король-Демон
Шрифт:
Я направился к двери.
– Не трудись, – едва заметно усмехнулся Кутулу. – Я сам ее позову.
Подойдя к картине, изображающей водопад, за которой находился глазок, он громко произнес, обращаясь к ней:
– Графиня Аграмонте, не соблаговолите ли присоединиться к нам?
Ошеломленная Маран громко вскрикнула. Я залился краской. Лицо моей жены, вошедшей в кабинет через минуту, было похоже на свеклу.
Кутулу покачал головой.
– Почему вы смущаетесь – это выше моего понимания. Что такого в том, что вы имеете и используете подобное приспособление? На вашем месте я поступил бы так
– Потому что, – с трудом вымолвила Маран, – подслушивать считается верхом неприличия.
– Только не в моем мире, – поправил ее Кутулу. – Не в моей профессии. Так или иначе, – продолжал он, – мне не известно, говорил ли вам Дамастес о том, что наши друзья Товиети снова зашевелились.
– Нет... Постойте-ка, говорил, – вдруг вспомнила Маран. – Еще когда мы были в Каллио. Но я не придала его словам никакого значения. Мы... если не ошибаюсь, у нас тогда были более неотложные дела.
– Что ж, Товиети действительно подняли голову – еще до того, как император направил меня в Полиситтарию, – сказал Кутулу. – Если честно, их активность постоянно возрастает. Вот что в первую очередь беспокоит императора. Он приказал мне отложить в сторону все остальные дела и полностью сосредоточиться на последователях этого страшного культа. Первым делом я должен узнать, не получают ли Товиети деньги из Майсира.
Опять этот Майсир! От Кутулу не укрылось выражение моего лица.
– Император хочет знать, не заказывает ли сейчас музыку король Байран, как в свое время это делал Чардин Шер. Кстати, все, что я сейчас говорю, не должно выйти за пределы этой комнаты. Пока что у меня нет никаких доказательств. Но с точки зрения логики все сходится.
– Не понимаю, какое нам до этого дело, – заметил я.
– Две недели назад мы арестовали вожака ячейки. Эта женщина знала о структуре организации и ее планах больше, чем все, кого я допрашивал раньше. Она рассказала, что наступательная политика Товиети сосредоточена в двух основных направлениях. Первое, имеющее дальний прицел, заключается в продолжении террора в надежде, что император закрутит гайки и примет карательные законы. Это пробудит гнев самых широких слоев населения, что, в свою очередь, приведет к усилению репрессий – и так будет продолжаться до тех пор, пока чаша терпения не переполнится и не начнется новое массовое восстание.
Вторым направлением, призванным решить непосредственные задачи, является физическое устранение приближенных императора, но не всех, а лишь некоторых. Я пытался выбить из этой женщины имена предполагаемых жертв, но она ответила, что этот план еще находится в стадии обсуждения. Однако у нее вырвалась фраза, что целями Товиети станут, цитирую дословно, «люди вроде этого проклятого богами золотоволосого дьявола Дамастеса Прекрасного, один раз уже нанесшего нам сокрушительный удар, а затем помогшего императору расправиться с Тхаком. В первую очередь мы расправимся с ним и – да простит меня графиня – с его стервой-женой».
– Но... но почему? Мы здесь ни при чем! Чем, например, виновата я? – спросила Маран, пытаясь унять дрожь в голосе.
– Быть может, потому, что вы лучше, богаче, умнее их? Не знаю. Почему чернь ненавидит тех, кто стоит над ней?
– Вовсе не обязательно, – возразил я, вспоминая крестьян, рядом
– У моих родителей была торговая лавка, и я не помню, чтобы нас кто-нибудь ненавидел или мы сами кого-то ненавидели, – задумчиво произнес Кутулу. – Но это к делу не относится. Я счел своим долгом вас предупредить. Лично мне очень хотелось бы, Дамастес, чтобы император пересмотрел свое отношение к тебе и вернул Красных Уланов. Если что, оборонять этот дворец будет очень нелегко.
– У нас есть стража.
Кутулу начал было что-то говорить, но я покачал головой.
– Так или иначе, будьте осторожны – это относится к обоим, – сказал Кутулу, поднимаясь с кресла. Только теперь он вспомнил, что продолжает сжимать пакет. – Ах да, это подарок. Для вас двоих. Нет, пожалуйста, разверните его после моего ухода.
Казалось, маленький человечек торопится уйти. Мы проводили его до дверей. Как оказалось, Кутулу приехал в сопровождении лишь двух стражников.
– Кутулу, – заметил я, – наверное, мне тоже следует тебя предостеречь. Ты для этих безумцев еще более желанная цель, чем я.
– Естественно, – безмятежно согласился он. – Но кто знает, как я выгляжу? Кто помнит меня в лицо?
– Еще один вопрос, – сказал я. – Тебе когда-нибудь приходилось слышать о некоем домициусе Оббии Трошю?
И я описал своего вчерашнего гостя.
Кутулу наморщил лоб, погружаясь в раздумья.
– Нет, – наконец решительно заявил он. – Никогда. А я должен его знать?
– Нет, – сухо произнес я. – Не должен, если ты сам этого не хочешь.
Кутулу не стал спрашивать у меня разъяснений и забрался в экипаж.
– Мне у тебя очень понравилось, – сказал он на прощание. – Быть может, когда-нибудь, если император сочтет возможным...
Неоконченная фраза повисла в воздухе. Кучер тронул поводья, и экипаж загромыхал по извилистой улочке.
– Странный человечек, ты не находишь? – сказала Маран.
– Очень странный, – согласился я. – Ну что, давай посмотрим, что такой может преподнести в подарок?
Развернув бумагу, мы увидели дорогую резную деревянную шкатулку. В ней лежала дюжина кусков мыла, благоухающих разными ароматами.
– Вот это да! – воскликнула Маран. – Он что, совсем не знает правил приличия? Насколько мне известно, за подобные оскорбления вызывают на дуэль!
– Кто бросит вызов Змее, Которая Никогда Не Спит? – спросил я. – К тому же, как знать, быть может, он прав и нам давно стоит принять ванну.
Маран пристально посмотрела на меня.
– Сэр, подозреваю, вами движут какие-то корыстные цели.
Я сделал круглые глаза, притворяясь невинным младенцем.
В одном из самых уединенных закутков Водяного Дворца находится каскад водопадов, ручьев и запруд, пересекающий зеленые влажные лужайки. В одних прудах вода ледяная, над другими в прохладном вечернем воздухе висели клубы пара. Все они были подсвечены изнутри разноцветными лампами в стеклянных колпаках, опущенных под воду.
– Почему ты хочешь начать здесь, а не в тепле? – недовольно спросила Маран. – Тут же жуткий холод!
– Сибаритка! Ты всегда ищешь самый легкий путь?
– Естественно.