Король и Император
Шрифт:
С вырывающимся из груди сердцем Шеф пробежал на корму, проворно вскарабкался вверх и утвердился на почти неподвижном драконьем хвосте, на шесть футов возвышающемся над палубой. Вспомнив вдруг о подзорной трубе, он вытащил ее из-за пояса – ах, если бы у них было с дюжину таких труб, тогда бы впередсмотрящие не прозевали врага! Не время для сожалений. Он раздвинул трубу, постарался настроить скользящие одна в другую половинки на нужную длину.
Сквозь мутные стекла, обесцвечивающие далекие предметы, Шеф увидел три корабля: один греческий и два норманнских, они сближались с чудовищной скоростью, недоступной никакому скакуну. Галера в два раза превосходила дракары размерами, могла запросто протаранить и потопить их, не обременяя себя
Но огонь, огонь. Впервые Шефу удалось бросить взгляд на загадочное устройство, поджигающее корабли словно лучинки. Медный купол посреди палубы, вокруг суетятся люди, двое обливаются путом у рукояток, перекидывая их вверх-вниз, в точности как у водяного насоса где-нибудь на полях восточной Англии…
И вдруг качающих насос людей будто метлой смело, как и тех, кто суетился вокруг и закрывал их. Шеф заворочал трубой, пытаясь выяснить, что происходит. Вот дракар Бранда, на носу его сам Бранд, размахивает топором. А вдоль борта выстроилась дюжина арбалетчиков, они все разом пускали стрелы и разом взводили арбалеты с помощью ножной рейки. Греки не были готовы встретить залп тяжелых, пробивающих доспехи арбалетных болтов.
Зато их капитан прекрасно разбирался в маневрах, таранах и проходах вдоль борта. Когда «Нарвал» Бранда скользнул за дальний борт галеры, там вырос целый лес весел. Гребцы подняли их хорошо отработанным движением. Едва они это сделали, Шеф увидел в своем круглом поле зрения людей, снова подбирающихся к рукояткам насоса огненной машины. Увидел отблеск начищенного медного носика, развернутого в сторону второго, который шел ярдах в пятидесяти от Бранда и заходил с ближнего борта. Стоящий у машины человек дернул что-то вроде маленькой веревочки…
Шеф слишком поздно отдернул трубу, он уже увидел ослепительную вспышку, распухающий огненный шар. И в середине его – шкипера «Марсвина» Сумаррфугла. Много лет назад он, Шеф и Бранд вместе штурмовали стены Йорка, а сейчас он потрясал копьем, бросая вызов своей злой судьбе…
На палубе «Победителя Фафнира» раздался громкий стон, моряки увидели гибель «Марсвина» – пламя взметнулось выше мачты, снова фигурки бросались в море, некоторые попали в горящую воду. Люди, которых они знали и с которыми вместе пили.
Шеф снова огляделся, его пронзил ужас при мысли, что опять все его люди смотрят в одном направлении, совершенно забыв о том, что стремительная смерть может подкрасться с любой стороны. Он вспомнил, что уже дважды слышал грохот катапульты – хлопок высвобожденного каната и глухой удар шатуна по обложенной мешками с песком перекладине, удар, от которого сотрясается все судно. Неподалеку в море плавали обломки и цепляющиеся за них моряки. Хотя это не красная галера. Просто рыбачья лодка. Греческий адмирал послал их, чтобы отвлечь внимание и увеличить количество целей. Словно в игре в лис и куриц, когда лис становится слишком много и курице не уследить за ними.
«Они нас не боятся, – подумал Шеф. – Поэтому все так плохо. Мы в ужасе от их огня, мы видели, как наши товарищи гибнут в нем, некоторые из них все еще умирают в горящей воде – кстати, как может гореть вода? Но греки-то просто играют с нами. Эти люди на обломках разбитых лодок. Для них это просто купание, чуть-чуть подождать – и подойдет помощь. Надо заставить их встревожиться. Испугать их.
Но сначала обеспечим свою безопасность. Мы должны построиться квадратом. Хотя нет, семь кораблей, четыре стороны – одна из сторон всегда останется ослабленной, туда они и бросятся, потеряем корабль-другой и тогда погибнем все. Постараемся построиться кругом, тогда любое направление будут простреливаться по крайней мере
Шеф схватил Хагбарта за плечо, объяснил ему, что делать, послал к борту выкрикнуть приказ шкиперам «Зигмунда» и «Победителя Грендаля». Сам стал высматривать, какие еще новые напасти обрушатся на его голову.
Кажется, все сражение, в отличие от виденных им раньше, распалось на серию мелких стычек. Прежде всегда знал, что может произойти. А сейчас он даже не представлял, как долго он разговаривал с Хагбартом. Тем временем «Хагена» успел войти в дело. «Нарвал» и «Марсвин» задержали красную галеру на жизненно важные несколько секунд, и греки не успели опустить весла и уйти в мертвую зону. «Хагена» развернулся бортом и выстрелил одновременно из обеих катапульт, из каждой устремился к цели с расстояния в неполные четверть мили огромный тридцатифунтовый булыган. Суда викингов, обшитые досками внакрой и закрытые кормовым и носовым штевнями, от таких ударов просто рассыпались на кусочки. Галера, при всем презрении Хагбарта к ее конструкции, оказалась чуть прочнее. Киль сломался в двух местах, галера стала тонуть, но на поверхности осталась целая куча обломков, словно плот, на который уже карабкались гребцы и воины. К нему, прячась от обстрела, приближались рыбачьи лодки, чтобы подобрать уцелевших.
От этой сцены, удаленной на несколько сотен ярдов, взгляд Шефа отвлекла уже знакомая вспышка пламени, сверкнувшая примерно за милю в другой стороне. Со свойственной мусульманам отчаянной храбростью – и помня, что неудачников сажают на кол, – арабский адмирал решил навязать грекам честный бой. С десяток красных галер развернулись ему навстречу, а остальные продолжали кружить вокруг эскадры северян, подобно волкам вокруг увязнувшего лося. Снова и снова, словно дыхание дракона, вылетали языки пламени, и каждый означал погибший арабский корабль. Но похоже, что стремительность натиска правоверных, лавирующих между догорающими останками, сделала свое дело. Шеф смог разглядеть – чтобы убедиться, он снова взялся за подзорную трубу, – как взлетели абордажные крюки, когда последние из арабских галер добрались-таки до греков. Теперь для греческого огня слишком близко. Теперь в ход пойдут сабли и скимитары против пик и щитов.
Шеф ощутил, что его сердце замедлило свой сумасшедший ритм – впервые с того момента, как он увидел рыбачьи лодки и понял, что это неприятельский флот. Он опустил подзорную трубу. Вдруг стал слышен довольный гул, прокатившийся по палубе «Победителя Фафнира», он перерос в свирепые восторженные крики.
«Нарвал» Бранда неторопливо плыл среди обломков греческой галеры, его арбалетчики залп за залпом разили беззащитных, цепляющихся за доски людей. Некоторые из них крестились, другие с мольбой о пощаде протягивали руки. Кое-кто даже подплыл к «Нарвалу», пытаясь ухватиться за весла. Шеф увидел, что сам Бранд – его легко было узнать даже с расстояния в фарлонг – перегнулся через борт и крушит головы своим топором под названием «Боевой тролль». Там, где вода не была черной от золы и пепла, она стала красной от крови. Подошел и «Хагена», его команда спокойно упражнялась в стрельбе по мишеням из тяжелых стационарных арбалетов.
Шеф понял, что кто-то дергает его за локоть, глянул вниз. Это был Ханд.
– Останови их! – закричал малыш-лекарь. – Эти люди больше не опасны. Они не могут сражаться. Это же бойня!
– Лучше быть забитым, чем поджаренным, – буркнул кто-то рядом. Корабельный юнга Толман, неуклюжий парнишка, вцепившийся в топор больше себя ростом.
Шеф огляделся по сторонам. «Победитель Фафнира» по длинной дуге выходил на свое место в оборонительном круге, который Шеф потребовал от Хагбарта выстроить. Этот маневр и едва уловимое прибрежное течение привели корабль в воды, где плавали оставшиеся от «Марсвина» головешки. Среди них Шеф увидел то, что выглядело подгоревшими тушами жаренных целиком быков.