Король снов

Силверберг Роберт

— Именно так. Там она соединяется с тем трактом, по которому мы приехали из Замка, и обе дороги заканчиваются перед Глазом Стиамота.

— Значит, путешественникам снизу приходится огибать полгорода, чтобы попасть внутрь с верхней стороны. Совершенно безумная выдумка!

— Полностью согласен с тобой. Но скоро положение изменится.

— Неужели?

— Я же сказал тебе, что у меня есть план реконструкции этого города, — не без гордости заявил Деккерет. — Мы, стоим сейчас как раз над тем местом, где я намереваюсь в один прекрасный день прорубить в стене еще одни ворота. — Он повел рукой, обозначая широкий сектор мощного вала из черного камня. — Послушай, Динитак! Ворота, которые я хочу построить, будут поистине величественными, ничуть не похожими на тот узкий лаз, по которому

мы пробирались вчера. Я собираюсь сделать их в пятьдесят футов высотой и сорок шириной, а то и больше, чтобы, войдя под их арку, даже скандар почувствовал себя лилипутом. Створки я сделаю из черной древесины с Зимроэля, редкой и дорогой, — она изумительно полируется и поэтому будет сверкать как зеркало в утреннем свете. Я скреплю створки большими железными полосами, и петли тоже будут железными. И в соответствии с моим самым священным декретом они будут стоять широко открытыми всегда, кроме тех дней, когда городу будет угрожать опасность, если такое вообще возможно. Что ты на это скажешь?

Динитак некоторое время стоял молча, с хмурым выражением на лице.

— Интересно, — наконец выговорил он.

— Продолжай.

— Согласен, судя по твоему описанию, это будет внушительное сооружение. Но, Деккерет, неужели ты думаешь, что жители на самом деле хотят, чтобы здесь были такие ворота? Я пробыл в этом городе меньше полутора дней, но у меня уже сложилось ясное впечатление: горожане Норморка больше всего тревожатся по поводу своей безопасности. Они беспокоятся о ней, и неважно, есть или нет основания для такой тревоги. Они самые осторожные люди в мире. И эта огромная неприступная черная стена, которую они так любовно лелеют, — символ их навязчивой идеи. Несомненно, именно поэтому единственный проход в стене такой крошечный, и поэтому они так заботливо запирают его накрепко с приближением темноты. Ты думаешь об удобстве путешественников, прибывающих из нижних городов, но какое оно может иметь для них значение, когда речь идет об убежденности в сохранности их собственных драгоценных шкур? Допустим, ты придешь и пробьешь в их стене большую зияющую дыру — неужели ты надеешься этим завоевать их любовь?

— Это сделает не просто Деккерет, а корональ. Первый корональ, родившийся в Норморке.

— Пусть так…

— Нет. Они хорошо отнесутся к моим воротам, я уверен в этом. Они их полюбят. Возможно, не сразу. Скорее всего, им понадобится некоторое время, чтобы привыкнуть к ним. Но это будут изумительные, великолепные ворота, новый символ города, такая вещь, что люди будут съезжаться из всех городов Замковой горы, да что там — со всего Маджипура, специально, чтобы посмотреть на нее. А горожане будут встречать приезжих, указывать пальцами и важно говорить: «Вот они, те самые ворота, которые лорд Деккерет построил для нас, самые великолепные ворота, которые только существуют в мире».

— А то, что они всегда будут стоять открытыми?

— Даже это им понравится. Это будет свидетельствовать о том, насколько город уверен в себе. Да и вообще, какие враги могут сюда явиться? Да еще такие, чтобы их стоило опасаться. На планете царит мир. И никакая вражеская армия не собирается брать штурмом склоны Замковой горы. Нет, Динитак, возможно, поначалу они будут ворчать и сетовать на непривычные новшества, но очень скоро все согласятся, что новые ворота — самое восхитительное сооружение из всех, которые когда-либо были построены в городе, кроме разве что самой стены.

— Наверняка ты прав, — сказал Динитак с чуть слышной ноткой иронии в голосе.

Деккерет уловил интонацию, но не позволил другу прервать полет его фантазии.

— Я знаю, что будет именно так. Ворота станут памятником мне. Врата Деккерета — вот как люди будут называть их на протяжении многих предстоящих столетий. Каждый проезжающий по Горе снизу пройдет через них и разинет рот в благоговейном восторге, и люди будут говорить друг другу, что эти огромные прекрасные ворота, самые прославленные ворота в мире, были выстроены очень давно лордом короналем по имени Деккерет, уроженцем этого самого города — Норморка.

Он не мог не улыбнуться собственному до нелепости претенциозному монологу. Памятник ему? Разве корональ

Маджипура должен всерьез заботиться о том, сохранится его имя в веках или забудется? Все что он только что сказал, показалось ему невероятной глупостью еще до того, как успели отзвучать последние слова. Динитак часто оказывал на него такое воздействие. Суровый реализм этого человека то и дело служил мощным волноломом на пути самых дерзких всплесков романтических мечтаний Деккерета.

Но не в этом случае, решил он про себя. Независимо от предчувствий Динитака врата Деккерета будут построены. Скорее всего, они окажутся не первым деянием, которое он осуществит, став короналем, но Деккерет твердо знал, что рано или поздно они появятся в Норморке. Эта мечта волновала его уже много лет. Динитаку не удастся заставить будущего короналя отказаться от ее исполнения.

Они двинулись дальше по гребню стены.

— Это дворец графа, если я не ошибаюсь? — спросил Динитак, перегибаясь через внутренний парапет. — Его довольно трудно узнать сверху. Впрочем, вид у него все такой же отвратительный.

— Возможно… Возможно… —Деккерет почувствовал, что его настроение неожиданно испортилось. В висках застучало. Он шагнул к парапету, чтобы улучшить обзор, почти наткнулся на двоих гвардейцев графа Консидата и приказал им убираться с дороги таким яростным жестом, что тем, наверное, показалось, будто почетный гость хочет сбросить их со стены. Они поспешно посторонились.

Немигающими глазами уставился он на площадь перед дворцом. На его лице застыло холодное выражение, губы были крепко стиснуты. Он поднес кончики пальцев к голове и принялся медленными круговыми движениями потирать виски.

— Что-то не так? — осведомился Динитак, видя что его друг надолго застыл в столь необычной для него позе.

— Лучше всего покушение было бы видно именно отсюда, — спокойно отозвался Деккерет и принялся рассказывать, быстрыми движениями руки указывая Динитаку, кто где находился: — Лорд Престимион только что прибыл на площадь. Вон там, справа, опустился его парящий экипаж. Он вышел из него, Гиялорис находился по левую руку, Акбалик — по правую. Ведь ты же так и не видел Акбалика, верно? Он умер примерно в то время, когда ты присоединился к нам в Стойене для решительного наступления на Дантирию Самбайла. Акбалик был замечательным человеком. Это ему следовало стать наследником короналя, а не мне… Граф Меглис стоял на лестнице дворцового крыльца, на третьей или четвертой ступеньке. Этот безмозглый болван просто стоял там, дожидаясь, пока Престимион поднимется к нему, хотя по протоколу должен был вести себя по-другому. Престимион ждал, пока Меглис спустится к нему навстречу, а тот не делал ни шагу, так что несколько мгновений они стояли неподвижно.

Деккерет умолк.

— А где ты стоял? — спросил Динитак— Ты, по-моему, говорил, что был там в этот день и все видел своими глазами.

— Да, видел. Была огромная толпа, вон там, слева, где к площади подходит широкий бульвар. Тысячи людей. Охранники оттеснили нас назад. Я стоял в толпе на той стороне. Во втором ряду.

Деккерет вздохнул. Снова наступила пауза, которую прервал Динитак:

— Ну, что было дальше? Убийца выскочил из толпы, размахивая своим серпом? Кто-то завопил, чтобы предупредить короналя? Подбежали охранники и убили покушавшегося?

— Нет. Первой подбежала девушка…

— Девушка?

— Красивая девушка, очень высокого роста, с вьющимися волосами цвета красного золота. Шестнадцати лет от роду. Ее звали Ситель, она приходилась мне двоюродной сестрой. Стояла прямо передо мной, прижатая к веревке, удерживавшей толпу. Она обожала лорда Престимиона. Мы встали на рассвете, чтобы занять место получше, в первых рядах. Она несла огромный букет — из сотен цветов, — собранный своими руками. Хотела, наверное, бросить его короналю. Но нет… Нет… Нет… — Голос Деккерета потерял всякую выразительность и звучал глухо и монотонно: — Она пригнулась, пролезла под веревкой и, проскользнув мимо стражников, подскочила к Престимиону, чтобы вручить ему букет. Очень неблагоразумный поступок. Но ему понравилось. Он подал знак стражникам, чтобы они пропустили девушку. Взял у нее цветы… Задал ей один или два вопроса… А затем…