Король снов
Шрифт:
Пока что правительство понтифекса Конфалюма и короналя лорда Престимиона никак не реагировало на изменения, происходившие на Зимроэле. Возможно, на Алханроэле еще ничего не знали.
Пятеро правителей понимали, что затеяли весьма рискованное дело. Но Мандралиска объяснил им, что имперскому правительству будет трудно предпринять сколько-нибудь серьезную карательную акцию против них. Для вторжения необходимо собрать в Алханроэле армию и каким-то образом переправить ее через обширное Внутреннее море на другой континент. Затем имперским силам предстояло или реквизировать едва ли не весь речной флот Зимра, чтобы подняться вверх по реке на территорию мятежников, или пройти маршем многие
Но даже если им удастся вернуть непокорных фермеров под крыло центральной власти, добраться до Пяти правителей в их орлином гнезде, возвышающемся над отвесным берегом Зимра, будет все равно очень и очень непросто. Подняться на красные скалы со стороны реки просто невозможно. Таким образом, оставался только подход через пустыню с юга — тот самый путь, по которому сейчас ехал Мандралиска со своим отрядом. А это была поистине адская дорога.
8
Под вечер юстициарий Корд прибыл в гостиницу, где поселились Деккерет и Динитак, чтобы проводить их во дворец графа на официальный банкет — первое из целого ряда подобных событий, запланированных на время пребывания Деккерета в Норморке.
Деккерет в юности много раз видел дворец: приземистое, тяжелое, почти лишенное окон здание из серого камня, прижавшееся, как огромная поганка, к городской стене там, где она широкой кривой выдавалась наружу в направлении гигантского пика Замковой горы. Здание было непривлекательным — темным, мрачным с виду — и больше всего походило на крепостной бастион. Даже шесть шпилей, возносящихся над его крышей, — вероятно, архитектор рассчитывал, что они придадут внешнему облику дворца некоторую легкость, — больше всего походили на грозные острия копий.
Внутри здание казалось вдвое просторнее, вчетверо уродливее и не менее мрачным, чем снаружи. Деккерета и Динитака вели по длинным темным запутанным коридорам, освещенным только тусклыми дымными факелами, через тесные вестибюли с голыми каменными стенами, где приходилось зажмуривать глаза от неожиданно яркого света ламп, через залы со стенами из черного кирпича, украшенные какими-то случайно, судя по всему, попавшими туда нелепыми старинными изваяниями или грубо вытканными гобеленами, изображавшими давно забытых правителей города и их жен, занятых благородными дворянскими развлечениями. В конце концов они попали в продуваемый сквозняками полутемный пиршественный зал графа Консидата, где почетных гостей поджидала вся норморкская знать
Вечер оказался на редкость тоскливым Первым говорил Консидат. Он приветствовал самого прославленного из сынов города, вновь посетившего родную землю Граф всего лишь год назад унаследовал титул. Он был молодым, любезным и, можно сказать, застенчивым человеком и по облику и манерам казался куда привлекательнее, чем грубый и неотесанный его покойный отец. Но он был ужасным болтуном, и его речь оказалась бесконечной. Он монотонно жужжал, нанизывая банальность на банальность, переходя от темы к теме, как будто не знал, как же ему завершить свое выступление. В конце концов Деккерет просто задремал, и лишь резкий удар по щиколотке, который нанес ему ногой под столом Динитак, вернул его к действительности.
Затем наступил черед для выступления Деккерета. Он передал приветствие лорда Престимиона и, поскольку это был официальный предлог его визита, поздравил графа и графиню с рождением сына. Он, конечно, не забыл сообщить о том сожалении, которое испытывал корональ из-за того, что не имел возможности лично посетить графа в эти радостные дни. Затем люди Деккерета внесли подарки, присланные лордом Престимионом. Далее слово взял юстициарий
Он лишь с еще большей ясностью понял, какое немыслимое количество подобных приемов предстоит ему пережить в будущем. Когда-то в ранней юности он представлял себе жизнь короналя как бесконечную череду славных турниров, веселых праздников и шумных пиров, прерываемую время от времени необходимостью принимать великие драматические решения, меняющие судьбы десятков и сотен миллионов людей. С тех пор он успел много узнать.
Следующий день вплоть до самого вечера был свободен от официальных церемоний, и Деккерет с Динитаком отправились гулять по городу (в сопровождении, конечно, десятка, а то и более охранников). Они вышли из гостиницы ясным теплым утром, воздух был нежным и ароматным, каким и должен быть в атмосфере вечной весны, царящей на Замковой горе, озаренной чистым и ярким солнечным светом. Остроконечные зубцы-утесы, выглядывавшие из-за городской стены со всех сторон Норморка, сверкали в свете утра, словно начищенная бронза.
Посетители Норморка часто поражались контрасту между великолепием окружающей природы и мрачностью и недружелюбием самого города — теснящегося множества серых обшарпанных домов, сгрудившихся в тени циклопической черной стены. Деккерет, выросший здесь, воспринимал мрачность Норморка как должное и не только не видел в ней ничего странного, но и почти не замечал ее. Лишь теперь, вернувшись после долгого отсутствия, он впервые взглянул на город как бы со стороны и вдруг понял, что за то время, которое он провел на вершине Замковой горы, его восприятие родных мест несколько изменилось.
Снаружи городская стена была почти неприступной. Зато внутри по всему ее периметру вверх взбегали широкие каменные лестницы, доходившие до самой вершины. По ним можно было легко и быстро попасть на прясла стены, если можно применить это слово к настоящей улице, по которой свободно могли бы пройти плечом к плечу десять человек. Деккерет и Динитак, в сопровождении толпы охранников, поднялись наверх по лестнице, начинавшейся прямо перед входом в их гостиницу.
Там они молча двинулись на запад. Спустя некоторое время Деккерет подозвал своего спутника к внешнему краю стены
— Видишь тракт внизу? Вон та белая лента, уходящая на восток. Он ведет в Дундилмир, Стипул и дальше, соединяя города этого уровня Горы. Только по этой дороге можно попасть в Норморк из этих городов и снизу. Но обрати внимание: она не доходит до Норморка, так как оказалась не с той стороны города, с какой нужно. Ты уже видел единственный вход в город; вон там, — он махнул рукой, — в обращенной к Горе стороне стены.
Динитак посмотрел вниз и кивнул.
— Да. Дорога приближается к стене как раз под нами, но, вместо того чтобы упереться в городские ворота, поворачивает налево и тянется вдоль стены… Наверное, она огибает полгорода, до этой дурацкой узкой калитки?