Король снов
Шрифт:
— Что это значит, Септах Мелайн? — хрипло сказал Деккерет. — Что вы делаете?
— Отдаю вам традиционные почести, мой лорд. Судя по прибывшим из Лабиринта известиям, Престимион стал понтифексом, и мы провозглашаем нового короналя. Или провозгласим, как только сможем собрать совет. Но теперь уже ничего не поделаешь, мой лорд. Вы теперь наш король, и я приветствую вас как короля. У вас недовольный вид, мой лорд? Неужели я сказал что-то обидное для вас?
Часть вторая
Книга короналей
1
Болотистые
Центром области был маленький густонаселенный город Сантискион, в котором насчитывалось всего лишь два миллиона или чуть больше обитателей
Сантискион выполнял роль инкубатора для мелких чиновников в характере городских образованных хьортов были черты, благодаря которым из них получались прекрасные таможенники, статистики, инспектора строительства и тому подобные чиновники Хьорты иного сорта обитали в долине Кулит, раскинувшейся западнее города, и были в массе своей селянами, фермерами, державшимися поодаль от городских и терпеливо занимавшимися выращиванием таких культур, как грайвен, гаррин и пивные ягоды. Урожай отправляли в большие города западного Алханроэля.
В той же мере, в какой хьорты из Сантискиона по своей природе были склонны к кропотливому ведению архивных записей и сочинению отчетов, сельские хьорты не мыслили себе жизни без ритуалов и церемоний. Все их помыслы были сосредоточены на фермах и урожаях, а окружающий мир кишел невидимыми богами, демонами и ведьмами, постоянно угрожающими зреющим полям, так что было жизненно необходимо все время заискивать перед доброжелательными существами и пресекать козни враждебных, исполняя обряды, соответствующие определенному дню года. В каждой деревне имелся хранитель календарей, следивший за правильностью чередования обрядов и каждое утро объявлявший их распорядок на неделю вперед. Соблюдение календаря было очень нелегким делом, для этого занятия требовалось длительное обучение; хранителей календарей уважали за их знания не менее, чем жрецов или врачей.
В деревне Эбон-Эйрер хранителя календарей звали Эрб Сконариж Он был настолько стар, что его похожая на шагрень кожа, некогда пепельно-серая, стала теперь бледно-голубой, а глаза, прежде огромные и блестящие, поблекли и закатились глубоко под лоб. Но его разум оставался так же свеж, как и в молодости, и со своими задачами он справлялся самым наилучшим образом.
— Нынче десятый день мападика, четвертый — йапа и девятый — тжатура, — объявил Эрб Сконариж, когда деревенские старшины поутру пришли к нему, чтобы получить сведения о наступившем дне. — Среди нас воплотился демон Рангда Гейак. Значит, сегодня вечером мы должны исполнить обряд противоборства гейаков.
Сказитель, чьей обязанностью было вести комментарий этого обряда, равно как и всех прочих, немедленно взялся за подготовку спектакля, ибо хьорты долины Кулит
Они принесли с собой из родного мира сложный календарь, или, вернее, ряд календарей, ни один из которых не имел никакого отношения к движению Маджипура вокруг солнца, равно как и к движению любого другого небесного тела. В году хьортов насчитывалось 240 дней, делившихся, согласно одному календарю, на восемь месяцев по тридцать дней, тогда как другие календари подразделяли год соответственно на двенадцать месяцев по двадцать дней, шесть месяцев по сорок дней, двадцать четыре месяца по десять дней и 120 месяцев по два дня.
Таким образом, каждый день года имел пять различных датировок по пяти различным календарям; причем в ряде случаев особых совпадений дат, прежде всего месяцев тжатур по двенадцатимесячному календарю, йапа по восьмимесячному календарю и мападика по двадцатичетырехмесячному календарю, должны были совершаться особенно важные святые обряды. Этой ночью совпадение дат предписывало провести обряд Ктут — сражение демонов.
Повинуясь приказу сказителя, жители Эбон-Эйрера начали сходиться с началом сумерек, и к тому моменту, когда солнце скрылось за горой Презмир, вся деревня уже была в сборе, музыканты и актеры заняли свои места, а рассказчик взгромоздился в кресло, стоявшее на высоком помосте. В огороженном высоким каменным барьером кострище пылал большой огонь. Все взгляды сосредоточились на Эрбе Сконариже, и он в должное время — не раньше и не позже, а точно в момент наступления часа, именуемого Пасанг Гжонд, — подал сигнал к началу.
— Уж много месяцев подряд, — запел сказитель, — два рода гейаков воюют между собой…
Это была древняя как мир история. Каждый из присутствующих знал ее наизусть.
Музыканты подняли свои кемпинонги, хефтии и джимпины и заиграли знакомые мелодии; хористы раздули свои горловые мешки и завели басовое гудение, которое, не меняя ни тона, ни громкости, будет звучать на всем протяжении обряда; появились затейливо одетые танцовщицы, которым предстояло участвовать в драматических событиях, о коих повествовал сказитель.
— Нет горше участи, чем участь деревни, — продолжал сказитель, — понеже демоны войной поднялись брат на брата. Мы зрим по ночам зеленые огни, пляшущие в геррибонговых зарослях. Голубые огни пляшут поверх кладбищенских надгробий. Белые огни светят со стропил крыш. Потери наши суть велики. Многих хворь одолела, и дети живы не все. Гаррин, собранный нами, пропал. Поля грайвена потравлены. Время сбирать урожай уж подходит, но грайвен не сложим мы в житницы ныне. Толикие беды с нами случились, поелику грех суть в деревне, грешники же не желают открыть себя ради очищенья. Демоница Рангда Гейак обитель нашла середь нас.
Рангда Гейак и впрямь находилась среди жителей деревни, пока сказитель излагал предысторию событий. Это была огромная отвратительная ряженая фигура, похожая на древнюю старуху человеческой расы с грубой щеткой седых волос на голове, длинными отвисшими грудями и большими желтыми искривленными зубами, среди которых выделялись торчащие клыки. В ее волосах играли красные вспышки, с кончиков пальцев срывались желтые молнии. Она вышагивала взад и вперед перед толпой, угрожая сидевшим в передних рядах.