Король

Райз Тиффани

Кингсли похлопал ее по подбородку и вышел из кабинета. Он услышал за спиной шаги.

– Кинг?

Он обернулся и увидел Сэм с редким выражением серьезности на ее прекрасном лице.

– Ты обещаешь не приближаться к Люси Фуллер?
– спросила она.

Кингсли прищурился, глядя на нее.

– Это беспокоит тебя, не так ли? Мысль о том, что я с ней. Почему?

– Они управляют лагерями, которые убили Фейт. Я знаю, что это было самоубийство, но она была бы жива, если бы не они. Просто... не надо. Пожалуйста.

– Обещаю, - ответил Кингсли.
– Но ты мне должна.

–

Должна что?
– требовательно спросила она.

Кингсли забрал из ее рук миску с мороженым, и Сэм уставилась на него.

– Это подойдет.

***

Клиника находилась в Бруклине, поэтому Кингсли взял такси. Еще до того, как водитель свернул за угол, Кинг услышал крики и треск рупоров. Он вышел в конце квартала и направился к протестующим. По мере приближения к клинике крики становились все громче и пронзительнее. Он вспомнил кое-что, что читал в церкви Святого Игнатия, что-то написанное К. С. Льюисом. В раю есть тишина и музыка. В аду есть только шум.

Это был ад.

Посреди двух десятков людей, держащих плакаты, марширующих и кричащих, стоял сам дьявол, преподобный Фуллер, держа в руках рупор и повторяя их девиз "Аборт - это убийство". Рупор? Сэм была права. Этот мужчина не заслужил быть оттраханным им или кем-либо еще. Сорен должен был соблюдать целибат, в то время как этот мужчина мог безнаказанно размножаться, и это казалось несправедливым преступлением.

Кингсли стоял в тени переулка и наблюдал, как Фуллер работал с толпой, пожимал руки, благодарил протестующих за их преданность и приглашал в свою церковь. Рядом человек с камерой записывал каждое его движение, Фуллера с рупором, рукопожатия, топот ног и размахивание плакатами.

Во время всего этого действа, на парковке клиники припарковалась небольшая машина, с юной пациенткой внутри. Кингсли пожалел, что не прихватил с собой оружие. Если кто-нибудь из этих придурков попытается что-то сделать с бедной девушкой в машине, он застрелит их.

Возможно, это и к лучшему, что он оставил пистолет дома.

Прежде чем девушка успела выйти из машины, из клиники выбежал парень с покрывалом в руках. На вид ему было лет двадцать восемь - двадцать девять, как и Кингсли, у него были короткие темные волосы и крепкая мускулатура. С квадратной челюстью, солидный и красивый, даже несколько женщин-протестующих бросали на него оценивающие взгляды. Он быстро подошел к машине, на ходу разворачивая покрывало. Август в Бруклине. Зачем ему понадобилось покрывало? Девушка вышла из машины, и Кингсли тут же нашел ответ. Покрывало предназначалось не для того, чтобы согреть ее, а для того, чтобы скрыть ее личность от протестующих и человека с видеокамерой. Сопровождающий из клиники держал покрывало раскрытым и шел слева от нее, оставаясь между ней и протестующими, пока вел ее в клинику. Громкость криков возросла, как и уровень яда в оскорблениях. Теоретическое "Аборт - это убийство" превратилось в "Ты - убийца". Насколько они знали, девушка приехала за бесплатными противозачаточными, но это не остановило оскорбительные комментарии.

Кингсли ждал и наблюдал, пока Фуллер не покинул протестующих и не сел в ожидавший его черный «Линкольн-Таун-Кар»,

который подъехал, чтобы увезти его обратно в церковь или на игру в гольф. Как только Фуллер уехал, произошло нечто странное. Оператор собрал свое оборудование, а протестующие разошлись. Фуллер устроил акцию протеста перед камерами, чтобы показать своей общине и телеаудитории, что он уже выполняет Божью волю в Нью-Йорке.

Кингсли остановил одну из протестующих, девушку лет двадцати с небольшим.

– Ты кажешься знакомой, - сказал ей Кингсли.
– Я видел тебя где-то?

– Я снималась в нескольких местных рекламных роликах, - ответила она.
– Один для компании по производству матрасов.

– Это была подработка?
– спросил Кингсли.

Девушка пожала плечами.

– Они сказали, что это видео для сбора средств. Надо зарабатывать на жизнь, верно? Этот проповедник такой придурок. Хорошо, что он платит прилично.

– Верно, - ответил Кингсли и отпустил девушку.

Но эскорт клиники, он был интересным. Кингсли решил подождать и поговорить с ним.

Прошло пять минут. Затем десять. Его терпение было вознаграждено, когда парень вышел из клиники один.

– Надеюсь, тебе хорошо платят за то, что ты делаешь, - сказал Кингсли, когда парень прошел мимо него.

Парень даже не обернулся. Он попятился назад, пока не оказался перед Кингсли.

– Я волонтер, - ответил парень.
– У тебя с этим проблемы, приятель?

– Ты австралиец. Не ожидал. Mon ami.
– Он добавил «mon ami» в отместку за приятеля.

– Да, а ты кто такой, черт возьми?

– Француз? Американец? Бисексуал? Богач? Извращенец? Выбери любое. Или все.

Парень вздернул подбородок и изогнул бровь, глядя на Кингсли. Австралиец оценивающе смотрел на него. Парень был выше его по росту, и более накаченный. Но Кингсли был опытным убийцей и не почувствовал ничего угрожающего в позе австралийца.

– Австралиец, - ответил парень.
– Натурал. Не богат. Не уверен насчет извращений. Извращения только в первый раз извращения, верно?

– У меня было предчувствие, что ты мне понравишься. Как тебя зовут?

– Лаклан. Друзья зовут Локки. Но это не значит, что мы друзья.

– Я бы не осмелился предположить.
– Кингсли вежливо кивнул и притворно подчинился.
– Я был впечатлён. Должно быть, нелегко делать то, что ты делаешь.

– Я делаю это не потому, что это легко. А потому что ее нужно сделать. Я видел тебя раньше. Ты не протестовал и не похож на беременного. Чего ты хочешь?

– Тебя, - ответил Кингсли.
– Не в сексуальном смысле. У меня нет ни единого шанса заинтересовать тебя работой, не так ли?

– У меня есть работа.

– Тогда другая работа. Я открываю клуб. Открытие в ноябре. Мне нужен кто-то в качестве своего рода вышибалы.

– Своего рода? Что, черт возьми, это значит?

– В моем клубе будут профессиональные сабмиссивы. Им понадобится наблюдатель, когда они будут с клиентом. Это куда более приятная форма эскорт-службы.

– Я выполняю здесь важную работу.

– Ты можешь продолжать работать здесь. Часы не будут конфликтовать, обещаю.

Кингсли достал серебряную визитницу и протянул ему карточку.