Король

Бартелми Доналд

– Я как-то раз бывал в музее. В Париже, – сказал Ланселот. – Куча картин, статуй и всякого барахла.

– В Лувре, вне всякого сомнения.

– Бог весть, но я там насмерть утомился. До конца так и не дошел.

– Короли Бенина поощряли металлургию во всех ее формах, – сказал сэр Роже. – А когда металлурги умелы, до изготовления брони – один шаг. Как только получаете броню, у вас заводятся рыцари. Совсем как стремена. Некоторые разновидности верхового боя невозможны без стремян. Стремена объединяют силу всадника с силой коня.

– Никогда

об этом не задумывался, – сказал Ланселот. – Я думал, у седел всегда стремена есть.

– Впервые появились в Северной Корее в пятом веке, – сказал сэр Роже. – О влиянии стремян на военное дело написаны целые тома. Не то чтобы я хоть один из них прочел. В книгах ведь что главное? Что есть великое множество таких, которые вовсе не обязательно читать.

– Я никогда великим чтецом не был, – сказал Ланселот.

– Я же прочел их довольно много, – сказал сэр Роже. – Если ты черен, все склонны думать, что ты еще и глуп. Поэтому я очень стараюсь глупцом не быть. Вот на днях прочел одну хорошую. «Анатомия меланхолии», написал Бёртон. Не книга, а брильянт.

– Не знаю такой.

– «Диоген ударил отца, когда сын побожился», – процитировал сэр Роже. – Вот это мудрость.

– А мой отец никогда меня не бил, – сказал сэр Ланселот. – С другой стороны, он никогда со мной и не разговаривал.

– Вашим отцом был Бан, король Бенвика.

– А вы откуда знаете?

– Весь мир знает, – сказал сэр Роже. – Я бы просил вас обдумать значения имени «Бан».

– Я их уже обдумывал, – сказал Ланселот. – Имя – в самую точку. Он был хороший человек и неплохой король, только банальный до крайности. Ему нравилось все запрещать. То нельзя, это нельзя, третье тоже нельзя. Проснешься бывало утром, а вместо чего-нибудь нужного – банан. Не самое веселое место в мире, этот Бенвик.

– Есть в нас что-то общее, – сказал сэр Роже. – Мой же отец был судья. Он высказывал суждения – великое множество суждений. Рассудительный и упертый, каких мало – на все у него имелось собственное суждение. Иногда судил, даже если его не просили. Зато был вечно занят и тем доволен.

– А это еще что? – спросил Ланселот, указывая вдаль.

– Похоже, человек, – сказал сэр Роже. – Одет в рванину и лохмотья, опирается на посох.

– Готов спорить, браконьер.

Ланселот пришпоримши лошадь.

– Эй, послушай-ка, – обратился он к человеку. – Что тебе делать в лесах короля? И не связку ли королевских кроликов замечаю я у тебя на шее?

– Ранее они были кроликами Господа нашего, – спокойно отвечал ему человек, – а скоро станут мне обедом.

– Тебе, видать, неведомо, – сказал сэр Ланселот, – что ловля кроликов в королевском лесу наказуема сорока плетьми за кролика?

– Я – Божий человек, – произнес незнакомец, – а потому земные запреты мне до фонаря.

– И как же величать тебя, дерзкий человек?

– Я Вальтер Безденежный, – ответил тот, – и я проповедую великий крестовый поход.

– И

что же это будет за поход?

– Новый, – сказал Вальтер. – На врагов Господа нашего прямо тут, в Европе.

– Крестовый поход на Европу, – сказал Ланселот. – Я так понимаю, под «врагами» ты имеешь в виду тевтонцев и так далее.

– Может, имею, а может, и нет, – сказал Вальтер Безденежный. – Присядьте-ка со мной, я до вас доведу свои соображения.

Ланселот разводимши костер из веток и сучьев. Сэр Роже свежуючи кроликов.

– Я вижу это дело так, – объяснял Вальтер Безденежный. – Старый порядок мертв. Ему конец. Экстраординарное в том виде, как оно представлено вами, господа, и вашим знаменитым королем, нам уже не надобно. Настало время обыденного, бесталанного, ординарного, прямо-таки неуклюжего. Клиентура довольно велика. Все неподдельные сертифицированные человеческие существа с сердцами, душами и всем остальным. Сколь бы достойными, парни, вы ни были, вы – просто анахронизм. Знаете, что случилось, когда польская кавалерия кинулась на немецкие танки? Как же – всадников перемололи в фарш! Танк – это ведь не что иное, как выражение воли сотни рабочих, его собравших. И воля эта одержит верх!

– Хороший кроль, – сказал сэр Роже с набитым ртом.

– С укропчиком бы, – сказал Ланселот.

– А вы косулю едали?

– Не припоминаю.

– Жаркое из косули с ягодами канны, – сказал сэр Роже. – Всем блюдам блюдо.

– Полагаю, вы засыпаете его диковинными и необычными африканскими специями.

– Есть у нас свои маленькие секреты, – согласился Роже. – Например, такая штука, как муи-муи – это молотый корень муи, смешанный с мелко нарезанной древесной лягушкой, очень действенное…

– Мы всё для вас уже распланировали, каста воинов, – сказал Вальтер Безденежный. – Ваши функции в будущем станут преимущественно декоративными. Капельдинеры, регулировщики, парковщики, швейцары, лифтеры – вроде того. Вам достанутся маленькие ниши, где вы не сможете паскудничать. Не та, конечно, жизнь, какую вы ведете ныне, но в общем и целом не такая уж плохая.

– По-моему, этот парень красноват, – сказал сэр Роже.

– Ни одного не встречал, – сказал Ланселот. – Красноватый, надо же.

– В Африке красных сравнительно много, и все они говорят в точности, как этот парень.

– Я вам так скажу, – сказал Ланселот. – Я чертовски устал уже слушать про польскую кавалерию.

– У меня такое чувство, что мы попусту теряем время, – сказал сэр Роже. – Мы должны драконов убивать или что-то вроде.

– Не так часто с ними сталкиваешься, – сказал Ланселот. – И вообще очень немногие люди на свете в самом деле убили дракона. В каждом пиршественном зале обязательно отыщется десяток хвастунов, утверждающих, что они совершили этот подвиг, да и менестрели распевают о множестве подобных викторий, но всякий раз, как правило, жизни лишалась ящерица.