Король
Шрифт:
– Это не так.
Он посмотрел поверх своей мускулистой руки. Его глаза сияли зеленым цветом.
– Не провоцируй меня сейчас. Тебе не понравится то, что произойдет.
– Ты хочешь заставить меня умолять?
Его огромное тело покачнулось, будто она высосала из него все силы, а не наполнила энергией.
– Селена, не делай этого с нами. Не сегодня.
Она нахмурилась.
– Сегодня?
Он схватил полотенце и обернул вокруг бедер.
– Просто иди. Я очень... благодарен тебе за то, что ты помогла мне. Но я не могу сделать это сейчас.
Повернувшись
Селена свела полы халата.
– Что тревожит...
– Ради всего святого, я уже поимел своих родителей, ясно? Я не хочу добавить тебя к этому списку.
– О чем ты говоришь?
Когда он не ответил, Селена подошла к нему, ее мягкая обувь была бесшумна. Он подпрыгнул, когда она дотронулась до его плеча.
– Трэз...
Он развернулся и отскочил при этом назад, врезаясь в стену.
– Пожалуйста...
– Поговори со мной.
Его лихорадочный взгляд метнулся к ее лицу, плечам, телу.
– Я не хочу сейчас говорить. Я хочу...
– Чего? – прошептала она.
– Ты знаешь чего... чтоб мне провалиться... я хочу тебя. Поэтому, серьезно, тебе нужно свалить.
Они долго смотрели друг на друга. А потом она решила взять все в свои руки.
Потянувшись к поясу на талии, руки Селены дрожали. Она потянула за узел и позволила полоске ткани упасть на пол. Ее мантия распахнулась, обнажая центр ее тела, ее ноющие груди поймали две половины, удерживая ткань.
Но ее лоно было выставлено напоказ. Его взгляд опустился вниз... и больше не поднимался.
Рот Трэза приоткрылся, его клыки снова удлинились; и сейчас именно она закачалась на своих ногах, ее лоно откликнулось, расцветая, посылая зов.
На который он ответил, рухнув на колени.
Она не знала, чего ожидать, но точно не того, что он сделал.
Он скользнул руками под полы ее мантии, на талию. Сначала она обратила внимание на тепло... а потом ощутила разряд тока, шипение передавалось от него к ней через широкие ладони.
Он был таким высоким, что его голова доходила до ее грудей, и она могла лишь думать о том, чтобы водить руками по его коротким, туго вьющимся волосам...
Она лишилась этой инициативы, когда он потерся губами о ее грудь. Потом верхнюю часть живота. Пупок.
Он наклонялся вперед на пятках, опускаясь ниже, и она... он что… собирался... Селена застонала и чуть не рухнула на пол, когда он потерся о вершину ее обнаженного лона губами; его хватка на талии – единственное, что держало ее в вертикальном положении.
Ласка была легкой и нежной, его лицо и нос упирались в ее бедра, а губы целовали лоно.
И она хотела большего.
Она только попыталась подобрать слова, а он вытянул язык, облизывая ее, проникновение было столь неспешным, что она не испугалась незнакомых ощущений. А потом его язык вернулся, снова проникая, пробуя ее.
Сейчас он мурлыкал.
Падая вперед, она ухватилась руками за его плечи и шире расставила ноги... она испытывала нетерпение от усилий, которые прилагала, чтоб остаться
Трэз решил проблему, оторвав ее от пола и уложив на меховой ковер перед ванной стоящей на изогнутых ножках.
Сдаваясь тому, что неминуемо произойдет сейчас, она вытянула руки над головой, выгибая спину, ее груди устремились вверх, раздвигая две половины мантии, обнажая тело перед его взглядом.
– Гребаный ад, – выдавил он, пройдясь взглядом от макушки ее головы до напряженных сосков... вниз по плоскому животу к ее лону и ногам.
Его темная рука контрастировала с бледностью ее кожи, когда он лениво прошелся от ее ключицы к одной из грудей. Когда он пленил округлость своей ладонью, Селена со стоном выгнулась и ее колени устремились вверх, а потом раскрылись.
Его полотенце полетело в сторону, обнажая безволосую красоту и его внушительное естество.
– Возьми меня, – приказала она ему. – Научи меня.
Глава 30
Слезы его брата пахли как летний дождь на не остывшем асфальте.
Когда Роф возвращался назад из учебного центра, каждое сказанное слово в их с Тором разговоре, каждый звук, все предложения резонировали словно отголоски после драки: он чувствовал остатки разговора у бассейна своими костями, самой сутью.
Одна фраза не покидала его.
Они также пусты без детей, как мы – без них.
Наверное, это единственное, что смогло пробиться через его страхи: для него худшим открытием стал вчерашний день, когда он проснулся без Бэт... и если она без ребенка чувствовала себя так же, значит, их удел – постоянно холодная постель.
Посмотрите на него. Он вел ненавистную ему жизнь, галлюцинировал вплоть до психоза и не хотел для них подобного... прекрасно понимая, что быть с любимым – этого недостаточно, если ты откровенно, целиком и полностью несчастлив.
В чем проблема? Тот факт, что он увидел ее причины, не изменил все то дерьмо, что беспокоило его. Он только полнее начал ощущать их несовместимость.
Джордж повел носом.
Роф мгновенно взял повод в другую руку, и похлопал пса по боку.
– Твой нос всегда реагирует на этот туннель. – При условии, что Бэт войдет в жаждущий период... но он мог ошибаться, и это спасет их. Но на сколько? Рано или поздно она станет фертильной.
По указке Джорджа он понял, что пора остановиться и подняться по невысоким ступенькам. Наверху Роф вбил код, открыл проем и спустя мгновение они оказались в фойе и обогнули основание парадной лестницы. Первую Трапезу уже накрыли, Братство собралось в столовой, они болтали, доносились их громкие и низкие голоса. Помедлив, он прислушался к группе и вспомнил ночь превращения Бэт. Она поднялась из подвала дома Дариуса, и он взорвал парням мозг, когда обнял ее на глазах у всех.