Королева
Шрифт:
— Не знаю… не знаю… ну и урод же ты, парнишка… о, китаец… не знаю…
Восемь человек. Все как на подбор, хоть сейчас в кино про наемников сниматься. Правда, в роли тех, кто не ту сторону принял. Качки и спортсмены, загорелые и подсушенные, куча татуировок, бороды, щетина. Китаец совсем модный в солнечных очках, а-ля Сталлоне из «Кобры», только глаз один разбит. Из снаряги — разгрузки, перчатки без пальцев, но все ценное вынули. Обидно, но радует, что знакомые лица не встретил. Бегло осмотрел обломки грузовика, но и там пусто. Что опарыш не сломал, «глобалы»
Мы поехали дальше. Следы «глобалов» пропали через несколько перекрестков, по моим прикидкам, они свернули в сторону заповедника к исследовательскому центру. Попадалось все больше знакомых мест. Ощущение будто я не был тут целую вечность, хотя внешне Фритаун не особо изменился. Как была по большей части бедная ржавая дыра, так ей и осталась.
Больше песка и пыли на дорогах, больше мусора и следов мародерства, больше высушенных солнцем человеческих останков, меньше зомби на открытых участках. Массовка куда-то делась, лишь совсем жалкие потеряшки бродили по улицам, лениво провожая нас взглядом.
Но спокойно не было. Помня, чем все закончилось в прошлый раз, я не торопился активировать внутренний радар, но и без него внутри вопила система подозрительности и опасности. В тени во дворах, в домах за грязными занавесками, за мусорными баками и брошенными машинами — везде на границе зрения мерещилось движение. Но стоило повернуть голову, так только мелькали смазанные тени.
Либо острожные выжившие, либо какие-то новые виды мутантов, либо новая тактика королевы улья. Дедушка Лу был уверен, что это прихвостни Шекхед, и они эволюционируют, слишком много ей дали времени и будет только хуже.
— Космос, газу поддай, — Дедушка Лу положил руку мне на плечо и несколько раз надавил, будто пытаясь меня подбодрить, — Понимаю, что неизвестность порой лучше, плохих новостей. Но мучиться и тратить силы на сомнения еще хуже.
— Нормально все, — я дернул плечом, — Дорога просто хреновая, а у нас запаски нет.
Все-то этот старый лис считывает. Скоро, очень скоро мы подъедем к ЖД-музею и убедимся, что там никого нет. А дальше я уже нафантазирую, что у сестры получилось свалить и она давно уже дома. Я поддал газу.
Вот поворот к лагерю миротворцев, вот здесь я первый раз встретился с каннибалами. А там уже скоро будет съезд к МакФерси и выживальщикам. А потом поворот на нефтебазу Соломона и уже рукой подать до музея…
Я резко выкрутил руль, отголосками зова осознав, что нам не рады, за мгновение до выстрела. Первая пуля попала в край капота, следующая в крыло, а остальные кучно легли в накатанную грунтовку.
Втопив педаль газа, постарался проскочить открытое пространство перед музеем и уйти под прикрытие соседнего здания с глухой стеной.
Не получилось.
Как на минное поле попали, только вместо снарядов огромные кирпичные блоки. Колесо налетело на камень, машина подскочила, и под звуки разбитых окон, проклятий Фламинго и стона Али, послышался хруст и скрежет бампера. Руль выбило из рук, мы потеряли управление
Меня вдавило в осколки, а сверху на меня налетел Дедушка Лу, а сверху еще и чья-то нога с задних сидений. Рука ныла, но жить будут. Подранило немного, кровит и режется. В нос ударил запах бензина и свежей крови. За спиной возились девчонки, пытаясь развернуться и удобней перехватить раненого Али. А в днище, оставшееся за углом продолжали стрелять.
Особо не разбираясь, подхватил Лу и выдавил его вместе с треснувшей лобовухой. Выскочил сам, стряхивая осколки с плеча, схватил «ремингтон».
— Помоги девчонкам, — я крикнул Лу и пробежал вдоль крыши к багажнику.
Собрал в памяти расположении вышки на крыше. Примерно прикинул, кто и где может быть, высунулся и пальнул в ту сторону. Сразу же ушел обратно, спиной чувствуя вибрацию от пуль, попавших в край машины.
Двоих точно видел — чернокожие, но не сказать, чтобы матерые вояки или бандиты. Фермеры какие-то не пристрелянные еще. Не то чтобы я местных уже различать начал, но этих точно раньше не видел. У одного повязка на глазу, будто пират, у второго кончики волос белого цвета, будто крашеный ранее, но отросший.
Может люди Соломона, а, может, залетные горожане, кто пустой музей к рукам прибрал.
— Вы че творите, обезьяны черножопые? — я крикнул, в ответ несколько пуль бряцнули где-то в районе глушителя, а еще парочка пробило колесо над моей головой, я, не глядя, пальнул в ответ и повторил свой вопрос на английском, добавив еще больше ругательств.
— Андрей! Зачем так грубо? Это не политкорректно! — нравоучительным тоном крикнул Дедушка Лу, а потом разразился странным для меня набором звуков в сторону стрелявших.
Я перебежал к нашим, уже выбравшимся из машины. Метеорка колдовала что-то с бинтами над плечом Али, а Фламинго уже добежала до дальнего угла здания, проверяя, не обходят ли нас сбоку.
В этот момент в машину жахнули чем-то крупнокалиберным, прошивая ее насквозь. Бух-бух-бух! Из салона только поролон полетел во все стороны, а в крыше появилось несколько новых отверстий.
Я выстрелил в ответ из «кольта», высунул руку из-за угла, быстро отстрелял весь барабан и отскочил от угла. И вовремя — ответным огнем вырвало несколько кусков бетонной крошки.
— Ну, что дипломат, помогло? — я кивнул Лу. — Как там Али?
— Царапина, скоро оклемается. Я не пойму, кто это, но креольский они понимают, слова, видимо, не те подобрал. Тихо…
Теперь стали кричать со стороны музея. Действительно, похоже на креольский — ничего не понятно, но гавкают и крякают злобно. Лу подкрался поближе, чтобы лучше слышать. На лице весь спектр мыслительного процесса — принимает, обрабатывает, сомневается, опять обрабатывает. Я тоже подкрался к углу, но вместо того, чтобы слушать, пальнул на голос и, похоже, попал. И пока там ныкались и вопили, схватил боковое зеркало «ленд ровера» и с хрустом вырвал его.