Королева
Шрифт:
Неужели Шекхед смылась куда-то и все это напрасно? Я напрягся, потом, наоборот, расслабился, максимально раскидывая мысленный радар. И облегченно выдохнул — там она, просто затаилась, сучка. Задумала что-то. Жаль непонятно, хорошо это или плохо?
По ритуальному залу мы шли медленно. Фламинго еле передвигала ноги, но упорно отказывалась идти назад. Камаджоры были не лучше. Кожа Али приняла серый оттенок, а детская ухмылка Даррена сменилась на изможденный оскал. Он цеплялся за колонны и каждые несколько минут зависал, чтобы передохнуть.
Мы
— При-м, говорит не-тебаза. На на… движется орда. Нужна по… Шшш. Пришлите ре-рвный отряд на ба-у…
— Говорит остров Банс, — я узнал голос Платона и даже сквозь хрипы чувствовалось, как он напряжен, что на моей памяти практически не случалось. — У нашшш жеванный крот прямо в центре острова…
— Лагерь МЧС на связи, — а это уже Леонидыч. — Если есть свободные отряды, верните в ЖД-музей, на нас напали. Толпами валят…шшш.
При этих словах внутри меня все похолодело. Там же Катька… Там Астрид… ради чего все это, если они все равно в опасности. Камаджоры пошли вперед, вплотную подойдя к входу из зала, а я замялся, пытаясь сообразить, что делать. Идти дальше или бежать обратно и пытаться отбить своих? Мысли путались, да еще зов проснулся и начал скрипеть по стенкам мозга, будто старая щетка стеклоочистителя в дождь по лобовому стеклу.
Додумать мне не дали. Шекхед все решила за меня.
Пол вздрогнул. Ближайшая ко мне колонна начала трескаться, потом следующая, а за ней еще одна. С потолка полетела каменная крошка. Каменная плита подо мной резко ушла из-под ног, а передо мной рухнула здоровая каменная глыба. Стены затрясло, со всех сторон послышался натужный скрип крошащегося камня. На каменную глыбу рухнула колонна, и ее сразу же припечатала гора камней. Последнее, что я увидел впереди, как еще одна колонна упала на Даррена, размозжив ему голову.
Вперед дороги не было, а землетрясение или работа «кротов» — показалось, что под потолком засветился молочный бок, не прекращалось. Я отпрыгнул назад, увернулся от летящих камней, сгреб в охапку, обессилившую Фламинго, и побежал на выход.
Глава 25
Ударило одновременно по всем чувствам. Пещера, как глотка огромного кита, зевнула и захлопнулась, полностью отрезав нас от Даррена с Али, что самое главное от гидромешка со взрывчаткой. Пыль мешала дышать, сплошная темнота толкала на стены, а в ушах стоял такой грохот, что Фламинго пришлось укусить меня, чтобы я обратил на нее внимание.
Я остановился, только когда понял, что осколки хоть и сыпятся, но до нас уже не достают. Аккуратно свалил вяло трепыхавшуюся девушку на землю, достал запасной фонарик — сильно попроще, обычный туристический налобник, тут же, как заправский ковбой, подстрелил подкравшегося к нам из темноты шаркуна
Проверил Фламинго на наличие чего-то большего, чем шишки и ссадины, а потом принялся за снаряжения. Все при мне, даже скорее всего бесполезный теперь дистанционный взрыватель. Я посмотрел на пустое черное окошко индикатора — абонент не в сети.
Пока я пытался сориентироваться в пространстве, амазонка смогла подняться на ноги, и, скривившись от боли, размялась. Кивнула мне, что готова.
И мы побежали.
Я сдавливал тангенту на рации до боли в пальцах, хрипел в рацию, моля, чтобы хоть кто-нибудь ответил. В ответ белый шум, тихие писки и обрывочные возгласы, передающие только панику происходящего на поверхности. Но даже этот ужас вселял надежду. Надежду, что там еще остались живые. И поэтому надо бежать, не тратить время на прицельные в голову, бить по ногам — валить, топтать или перепрыгивать, главное — не сбавлять скорости. Обходить обвалы, рисковать и проскакивать под криво нависающим с потолка глыбам. А еще поддерживать амазонку, слишком гордую, чтобы признать отсутствие сил и слишком близкую, чтобы бросить ее здесь.
На выходе из лаза, в который я еле втащил Фламинго, я упал.
Ноги просто отказывались двигаться. Казалось, что вместо ботинок у меня две каменные глыбы. А каждое движение, попытка подтянуть ноги и подняться, отдавалось противным щелчком в коленной чашечке. Болела грудь, будто легкие углями набили. Горячими, дымящимися — не дающими сделать полный вдох, а только резкие, короткие свистящие хрипы.
Я прополз несколько метров и рухнул в глубокую лужу натекшей дождевой воды. Холодной, мутной, но кажется, самой чистой, чтобы смыть пот со лба и глаз и самой вкусной, чтобы хоть капельку утолить жажду.
Фламинго хрюкала рядом. Посмотрела на меня и поднялась. Сделала один шаг, потом второй. Оглянулась, махнула рукой и, опираясь о стену, пошла вперед.
Я попытался идти следом, но не смог. Опять что-то щелкнуло в коленке, а рука напоролась на острый камень. Я уткнулся лбом в острый кусок глыбы, стараясь через острую боль послать нужный импульс в тело. Потянулся к зову, в надежде зачерпнуть из него силы.
Шекхед была здесь. Где-то глубоко внизу в пещерах. Целая и невредимая. Она ликовала. Это было новое ощущение — радость, ехидство, гаденькое противное удовлетворение. Настолько приторное, что меня чуть не вырвало от злости и возмущения.
Игнорируя силу алмаза, я потянулся к зову. Стал пропускать его в себя и глушить вопивший от ужаса мозг. Будто на медитации, стал отключать лишние мысли и снимать барьеры. А потом отключил голову, блокируя боль, мышечные спазмы, усталость и страхи. Оставил одну простую цель — идти вперед.
И появился намек на силу. Электрическая искорка пробежала по телу, подкидывая импульсы, бегущие через мозг, по мышцам. Я поднялся на четвереньки. Сделал шаг, потом еще один. Одеревеневшие мышцы, разогреваясь, работали все лучше и лучше.