Корпорации «Винтерленд»

Глинн Алан

И на этом заканчивают. Ни слова больше.

Нортон выключает радио и отхлебывает кофе. Чего он ждал? Чего угодно. Он вспоминает, как это было в прошлый раз: он так же сидел на кухне, правда гораздо более скромной — на Гриффит-авеню. Так же всю ночь не спал, ждал звонка, а звонок так же не прозвенел.

Нортон быстро выпивает кофе и наливает еще.

Он слышит: пылесос пошел наверх, — значит, миссис Уолш приступила к своим ежедневным обязанностям.

Пусть сначала закончит убираться в спальнях, тогда он пойдет

наверх. А то еще напугает женщину.

Он наливает третью чашку, и тут звонит телефон. Нортон выуживает его из кармана, смотрит на экран. Номер не определился — значит, не Фитц и не офис. Он берет кофе, возвращается к столу, садится:

— Алё.

— Пэдди, это Рэй Салливан.

— Рэй? — Нортон встает, смотрит на часы. — Рэй, сейчас четверть одиннадцатого, значит, у тебя там что — четверть шестого? Я думал, я один такой чокнутый.

— Нет, Пэдди, я тоже плохо сплю. Давно уже. У меня в пять утра — самый пик работы. А теперь ведь бизнес сам знаешь, как устроен: эта всемирная хренотень работает круглые сутки. И до меня добирается как раз к пяти утра. Ладно, как сам?

— Ничего, Рэй, ничего.

Он снова садится. Отпивает кофе. Рэй Салливан — генеральный директор компании «Амкан». Нортон рассчитывает заполучить их в качестве якорного арендатора в Ричмонд-Плазу. Но есть несколько затыков в переговорах, среди них установка специального оборудования и права на название, которые никак не решаются. В результате уже несколько месяцев они ни мычат ни телятся.

— Вот и славно. Тогда слушай.

У Салливана своя манера общаться, и собеседнику не остается ничего другого, кроме как принять ее.

— Слушаю, Рэй.

— Итак, я вчера обедал с нашими знакомыми. Как и планировал. Ты помнишь, мы говорили об этом?

— Помню.

— Так вот, они готовы встретиться с Ларри здесь на следующей неделе.

Нортон потирает руки:

— Рэй, отличные новости, я все устрою.

— Да. — Рэй медлит. — Но только под моим чутким руководством, договорились?

— Какие могут быть разговоры!

Салливан откашливается:

— И, Пэдди, запомни хорошенько: мы имеем дело с частными лицами. Они дорожат своей непубличностыо и пойдут на все ради ее сохранения.

— Хорошо, Рэй, я принял к сведению.

Салливан не только генеральный директор «Амкана», он еще член совета директоров частной инвестиционной компании «Оберон кэпитал груп», имеющей интересы в сотне стран мира.

— Они хотят просто встретиться, поговорить, прощупать человека. Так что никаких пресс-релизов, никакой шумихи, ничего такого. — Он опять останавливается. — Мы поняли друг друга?

— Абсолютно.

Рэй Салливан замолкает: слушает, что говорит интуиция.

— Хорошо, — резюмирует он. — Мы еще об этом потолкуем. Пожалуйста, передай от меня привет прелестнице Мириам.

— А ты — прелестнице Кэролайн.

Такое окончание разговора

стало для них уже почти рутиной.

Нортон кладет мобильник на стол.

Через секунду опять встает: нужно позвонить. Подходит к базе, висящей на стене рядом с холодильником, снимает домашнюю трубку. Почему-то ему кажется: лучше со стационарного. Вдруг в это время кто-нибудь на мобильный позвонит.

Не отходя от холодильника, он набирает номер и ждет.

Звонок переключается на голосовую почту.

Он не оставляет сообщения. Набирает другой номер. Опять ждет.

— С добрым утром, министерство…

— Будьте добры, соедините меня с министром. Говорит Пэдди Нортон.

— Секундочку, мистер Нортон.

Пэдди прилаживает телефон на плече и перевязывает халат понадежнее.

— Мистер Нортон, министра нет на месте. Передать ему что-нибудь?

— Нет-нет, не беспокойтесь. Я перезвоню. Спасибо.

Мог бы и догадаться. Естественно, после объявления сделки с «Айбен-Химкорп» у министра дел по горло.

Он хочет повесить телефон на базу и тут же передумывает. Уж если подключается «Оберон капитал груп», значит, история с «Амканом» должна сдвинуться с мертвой точки. А значит, нужно кое с кем поговорить.

И вот он смотрит на телефон и отчетливо понимает, что не готов к подобным разговорам: мозг не пашет, а его хваленая способность раскладывать все по полочкам куда-то улетучилась. Остается только надеется, что не навсегда.

Через некоторое время, а конкретнее, еще через четыре чашки кофе, примерно около одиннадцати, он хватает мобильный и переходит из кухни в заднюю часть дома.

В большой гостиной снова принимается за свое — ходит вокруг снукерного стола. На этот раз ритмично и монотонно, пытаясь избавиться от мыслей. Но одна, главная, никак не выходит у него из головы. Вчера вечером он повел себя непростительно: психанул, дал волю эмоциям, проявил слабость. В молодые годы, да что там, еще пару лет назад, такого бы не произошло. Конечно, уже когда Рафферти объявился в отеле, он понял, что без его вмешательства теперь не обойтись. Понял, но старался свести это вмешательство к минимуму. Но нет дыма без огня. Теперь он задается вопросом: каков нанесенный урон? Не падет ли тень на Ричмонд-Плазу? Не падет ли тень на «Винтерленд пропертиз»?

А может, и того хуже?

После очередного обхода стола Нортон решает: пропади оно все пропадом, позвоню-ка я Фитцу. Они опять договорились некоторое время не связываться, но утро уже в полном разгаре — собственно, дело к полудню, — а Нортон до сих пор не знает, на каком он свете. И пока он не услышит это сам от Фитца, по радио, не важно от кого, — он не успокоится. Ему будет казаться, что ситуация выходит из-под контроля.

Только он приподнимает ногу, чтобы в очередной раз обойти проклятый стол, как звонит мобильный.