Корпорации «Винтерленд»

Глинн Алан

— Как ты, Ноэль? — спрашивает Пэдди.

— Нормально. — Хотя какое там «нормально», учитывая происшедшее. Он смотрит на часы. — Мне нужно к сестре возвращаться. Она еле жива.

— Еще бы!

Мужчины стоят друг против друга. На улице холодно и довольно ветрено. Нортон в коротком пальто, застегнутом доверху, на шее у него шелковый шарф в «огурцах», на руках кожаные перчатки. Он без шапки, и несколько серовато-коричневатых прядей, оставшихся от волос, гуляют теперь по ветру, как им вздумается. Смотрит он остекленело: Ноэлю этот взгляд хорошо известен и неприятен.

Пэдди пятьдесят семь, но почему-то сегодня он выглядит намного старше — пожалуй, на все шестьдесят семь.

— Папка у тебя, Пэдди? — спрашивает Ноэль.

— Конечно у меня. — Голова Нортона медленно запрокидывается назад. Веки приспущены, голос звучит немного смазанно. — Она в машине.

— Отлично, можешь мне ее отдать?

Нортон медлит.

— Ты ведь никому ее не показывал? Ни с кем о ней не говорил?

Такое ощущение, будто он проглотил язык, — словам очень трудно, им приходится протискиваться наружу.

— Разумеется, нет. Мы же договаривались.

— Это хорошо.

— Ну, тогда достань ее из машины.

Нортон качает головой:

— Прости, Ноэль, нет.

— Почему нет?

Неожиданно на Ноэля наваливается усталость. Он так и не разобрался, что не так, но подозрение усиливается, тянет из него все жилы, всю решимость.

— Знаешь, дорогой, — произносит Нортон, удивленно поднимая брови, — если ты даже этого не можешь понять, значит, я сильно преувеличивал твои умственные способности.

Его саркастичный, бесстрастный тон вместе с остекленевшим взглядом и вялыми движениями — звенья одной цепи. Ноэль спрашивает себя: не принял ли Нортон какое-нибудь лекарство и не оно ли повинно в резкой смене настроения? По опыту он знает: когда Нортон в таком состоянии, урезонивать его бессмысленно.

— Видишь ли… — произносит Ноэль и моментально начинает урезонивать Нортона; а что еще ему остается? — Если ты не отдашь мне папку, ничего не изменится. Я просто позвоню Дермоту.

— Вот оно что, — произносит Нортон, — Дермоту. — Он разглядывает землю, свои туфли, туфли Ноэля, только не самого Ноэля. — Дермоту Флинну.Самому, сука, старательному навозному жучишке в истории человечества.

— Он всего лишь выполнял свою работу, Пэдди.

— Не-е. — Нортон снова смотрит прямо. — Никто не просил его совать свой нос куда не нужно. Уж точно не я. Может, ты?

— Какая, — продолжает Ноэль, — теперь разница? — Он качает головой. — Поздно, проехали. У нас не осталось выбора.

— Вот тут, Ноэль, ты не прав. Выбор остался. — Нортон задумывается и затем добавляет: — Во всяком случае, у меня.

Ноэль смотрит на Нортона, и тут его осеняет. Теперь он знает, что именно не так; он поворачивает голову вправо и убеждается в своей догадке: с другой стороны парковки к ним направляется фигура.

Вроде бы не очень темно — горят фонари, светятся задние окна паба, — но Ноэль узнает его лишь через несколько секунд.

— Фитц?

— Как жизнь, Ноэль?

Фитц — невысокий коренастый мужик лет пятидесяти. Одет он в джинсы и кожаную куртку. Волос почти не осталось, а лицо по-прежнему припухлое и красноватое,

как у младенца. Он руководит компанией «Хай киш», обеспечивающей безопасность на всех строительных объектах Пэдди Нортона.

— Хорошо, — отвечает Ноэль.

Внешне он старается сохранять спокойствие, хотя мысли уже несутся и наскакивают друг на друга. «Кому еще об этом известно? Никому. Кроме Дермота Флинна, разумеется». Ноэль получил отчет от Флинна в начале прошлой недели, просмотрел его и моментально дал себе слово хранить конфиденциальность. Потом сделал одну-единственную копию, принес ее Пэдди Нортону. Теперь, оглядываясь назад, он понимает — самый неудачный выбор. Вы спросите: зачем он отнес ее Нортону? Почему не кому-нибудь другому? Ответ простой: хотел произвести на него впечатление, только и всего. Вот так вот незатейливо, самовлюбленно и тупо. И главное: что ему достается вместо ожидаемого похлопывания по спине? Шквал оскорблений, а за ним лавина доводов в пользу того, что результаты отчета нужно утаить.

А в промежутках между доводами — теперь он смотрит на прошлые беседы свежим взглядом — нет-нет да и проскакивали угрозы физической расправы.

Надо же! Ни одну из которых — ни на секунду — он не воспринял буквально.

Теперь он выпаливает:

— Пэдди, ты же не серьезно!

— Куда там! Я серьезен как никогда, — отвечает Нортон, собирая в кучку разметавшиеся на ветру остатки волос. — Ну… было дело еще разок.

Ноэль переваривает услышанное. Таращится на Нортона:

— Значит… неужели…

— Что «неужели»? Ты про племянничка?

— Да.

Нортон закатывает глаза, кивком указывает на Фитца:

— Ошибочка вышла, да не та, что надо. А вот и кретин, ее совершивший. Уж не знаю, кого он там нанял. План был — как бы по ошибкезавалить тебя, типа спутав тебя с твоим ублюдочным распиаренным племянничком. Имя-фамилия-то у вас одинаковые, догоняешь? Такая вот вроде как комедия ошибок.

Всем торсом Нортон поворачивается к Фитцу и качает головой:

— Только комедия вышла хреновая, не находишь?

Фитц пожимает плечами, молчит.

— А могло все выйти чин по чину, — продолжает Нортон. — Бандитская разборка, и все — взятки гладки. Но видимо, кому-то этот план показался чересчур изысканным. — Он опять качает головой. — Правду говорят: хочешь результата — сделай…

Ноэля словно парализовало, он не откликается. Мысль о том, что стоящий перед ним мужчина виновен в смерти племянника, кажется абсурдной и дикой; она просто не укладывается в голове. Пэдди Нортон… Ноэль вдруг понимает: он тщится отыскать хоть какое-то объяснение происходящему, — ведь он же символ благопристойности… у него скаковые лошади, он ездит в Аскот [12] , жена у него по комитетам заседает…

12

Ascot —один из главных ипподромов Великобритании, расположен в графстве Беркшир.