Корпорации «Винтерленд»

Глинн Алан

— Согласно этим расчетам — да.

— И, учитывая потенциальные людские потери и ущерб близлежащей собственности, вы считаете это допустимым уровнем риска?

— Абсолютно. Я совершенно не обеспокоен. — Он переводит дух. — Потому что я не признаю вводных, с которыми он работал. Я не верю, что подобные условия у нас возможны. Но мои соображения не имели бы никакого значения, если бы отчет увидел свет. Восприятие — это все.

— Восприятие?

— Разумеется. Эффектная реплика. Пятидесяти процентная вероятность обрушения. Думаете, кто-нибудь стал бы

разбираться дальше?

Джина прижимается затылком к стеклу:

— И это оправдывает убийства? Сроки сдачи, налоговые льготы, гребаный пиар?

Нортон вскидывает руки в раздражении или отчаянии.

— Опять ты с этим бредом! — восклицает он. — Я никого не убивал. За кого ты меня принимаешь? — Он оборачивается к Вогану. — Джимми, послушай…

— Уймись, Пэдди. Мне неинтересно.

— Что?

— Все… я даже не представлял, что такое возможно. Я просто… — Он смотрит на часы. — Я просто хочу успеть на следующий чертов самолет и улететь отсюда.

— А как же…

Воган угрожающе приподнимает руку.

Нортон останавливается. Его отчаяние практически осязаемо.

Пока мужчины молча смотрят друг на друга, Джина что-то проверяет в телефоне. Потом переводит взгляд на Вогана. Указывает на него пистолетом:

— Уходите.

— Что?

— Уходите. Давайте. Пейте лекарства. Бегите на самолет.

Воган уходит. Через пять минут у Джины звонит мобильный.

— Алло?

— Джина? Вы в порядке? — Приятный акцент, мягкий голос, моментально успокаивающая интонация. Кто бы это ни был, он изрядно натренировался тонкому искусству переговоров об освобождении заложников. — Послушайте, может быть, мы…

— Я же сказала. Я буду говорить с Джеки Мерриганом. Лично.

— Да, Джина, мы его искали, и он направляется сюда. Но может быть, чтобы не терять времени…

Она дает отбой.

Нортон нетерпеливо вздыхает.

Она смотрит на него:

— Что такое?

— Ты очень глупая девчонка, ты знаешь это?

— Я не девчонка, Пэдди. А кто тут глупый, мы еще посмотрим.

Поскольку она сидит на корточках за грудой перегородок, обзора у нее никакого. А у Нортона обзор отличный, вот он и пялится по сторонам. В какой-то момент она замечает, что он пытается кому-то дать знак или что-то показать.

— Поворачивайтесь к окну, — командует Джина. — Сейчас же.

Он выполняет.

— Там целая, блин, армия собралась, — докладывает Нортон. — В бронежилетах, с пулеметами и укреплениями.

— Я поняла, но у меня тоже кое-что есть. — Она тыкает пистолет прямо в него. — Один раз я его уже использовала. Использую и второй. Не сомневайтесь.

Нортон молчит. Через некоторое время он интересуется, можно ли ему достать кое-что из кармана.

— Что?

— Таблетки.

— И вы туда же? Валяйте.

Он достает пачку, возится, глотает две, а может, три таблетки.

— От чего они?

— Тебе какое дело?

Она вздыхает:

— Вы правы. Никакого.

И набирает что-то на мобильном.

— Знаешь, Джина, — вдруг произносит Нортон, — я тебе могу одно сказать:

для тебя это добром не кончится. — Он откашливается. — Если раньше тебе и доверяли, то теперь можешь забыть об этом. Тебя никто не будет слушать. И если ты думаешь, что отчет — твой козырь, ты ошибаешься. Сейчас они все залягут на дно: Лазар, Баладур, Воган, подрядчики — все. А на первый план выйдут пиарщики-манипуляторы. Если бы отчет пришел от Ноэля, он имел бы вес. Это был его проект. К нему им пришлось бы прислушаться. А теперь все. Теперь его никто не поддержит.

Она поднимает на него глаза:

— И что, никто не признает того, что вы сами признали несколько минут назад?

— Разумеется, нет. Никто и не обязан. Все соответствует нормам и правилам. Доводы, приводимые в отчете, можно стереть в пыль за считаные секунды. Так они и сделают. Потому что никому не захочется, чтобы его ассоциировали с такой историей.

Она пожимает плечами и возвращается к своему мобильнику.

— СМИ тоже не воспримут это серьезно, — продолжает Нортон. Во-первых, они элементарно не поймут. А если ты продолжишь упорствовать в том, что я имею отношение к смерти Ноэля, то даже ойкнуть не успеешь, как я уже пришлепну тебя запретительным судебным приказом. — Он качает головой. — Уж поверь мне. Я прольюсь на тебя вселенским потопом. Ты завязнешь в судебных тяжбах на долгие годы. — Он усмехается. — Хотя какая тебе разница? Ты все равно будешь уже в тюрьме.

Джина не обращает на него внимания.

За спиной раздается слабый, но с каждой секундой усиливающийся гул вертолета.

— Понимаешь, главной фигурой во всем этом станешь ты.Не какой-то там идиотический отчет. Их заинтересует, — он кивает на вертолет, — только чокнутая бабенка, прострелившая ногу бедному невинному ублюдку и взявшая двух заложников. Ты станешь пищей для таблоидов надолго. Они растянут удовольствие на несколько недель. — Он опять усмехается. — Как я уже говорил, все дело в восприятии.

— Господи, Пэдди! — восклицает Джина, не отрываясь от мобильника. — Ты когда-нибудь заткнешься?

Через пятнадцать минут у Джины снова звонит телефон.

— Да?

— Джина, это Джеки Мерриган.

— Где вы?

— Я здесь, у лифта. Хочешь, чтобы я подошел?

— Да, только один.

Опираясь затылком о стекло, она с удовольствием распрямляется и встает. Из-за края перегородок ей видно: к ним медленно приближается Джеки Мерриган. Спецназовцы везде, их море.

Она оглядывается к окну, смотрит, что там внизу. Движение вообще остановилось. По краю мощеной площадки выстроились пожарные машины и полицейские фургоны. Есть еще парочка больших грузовиков — наверное, передвижные студии. Набережная в оба направления перегорожена. За ограждениями собралась приличная толпа.

Вертолет на позиции — отслеживает ситуацию. Периодически подлетает к зданию и кружит прямо над ним. Гул в эти моменты становится просто оглушающим.

Она разворачивается.

Нортон в паре футов от нее — смотрит в пустоту.