Корсаков

Кощеев Владимир

— Готово, ваше благородие, — произнесла сотрудница, и я, кивнув, направился к кафетерию.

Скучающая там работница поприветствовала меня немного усталым голосом. Я расплатился за кофе и оставил сверху чаевые. Сумма небольшая, но приятная — она же сверху жалованья идёт, и как бы не больше набегает, чем-то, что платит работодатель.

От Дарьи Михайловны пока что никаких вестей не было, так что я решил сам ей написать. А то получится неловко, если я уеду домой, а она прибудет в корпус целителей, чтобы со мной поговорить. Конечно, Долгорукова написала, что явится

с комиссией, однако будем считать, что это предлог.

Как и тот кофе, которым меня в первый день угостили. Ведь ни одной Дарьи в кафетерии нет. Но я предпочёл сделать вид, будто не понял, кому деньги перевёл и тем самым получил личный номер наследницы престола. Не обратил внимания, со всеми бывает.

Корсаков И. В.: Добрый вечер, Дарья. Я закончил на сегодня со служебными делами. Как ваш день?

Ответа пришлось ждать недолго. Видимо, телефон у наследницы престола оказался под рукой.

Долгорукова Д. М.: А я всё ещё на службе, и не похоже, что скоро освобожусь. Прости, что обнадёжила. Постараюсь завтра встретиться, мне есть что сказать при личной встрече.

Что ж, ожидаемо. Мало того что нас хотели развести жандармы, так и Шепелева ведь арестовали, и участников коррупционной схемы «Сибирских кедров». Уверен, наследницу престола припрягли ко всем делам, чтобы одновременно и со мной не дать встретиться, а значит, оставаться в безопасности, и при этом чему-то будущую государыню научить на реальных примерах.

Служба у неё, конечно, называется юридической, но понятно, что не на адвоката её императорское высочество учится. Прокурорская служба, обвинение, изучение лазеек в законах, которыми пользуются коварные преступники — вот прерогатива наследницы престола. Ей ведь совсем скоро править, так что должна наизусть знать, как и чем подданных прижимать.

Так что мне оставалось лишь ответить.

Корсаков И. В.: В таком случае буду ждать с нетерпением.

Едва я отправил сообщение, как над потолком раздался протяжный звук сирены. Желтовато-белый свет ламп сменился тревожным оранжевым. Я огляделся по сторонам, пытаясь определить, откуда исходит опасность, но увидел лишь, как схватилась за телефонную трубку сотрудница за стойкой.

— Да, поняла, — ответила она неведомому собеседнику, после чего подняла взгляд на меня. — Нет, он ещё здесь, Илья Григорьевич. Поняла, сейчас же передам.

Что случилось нечто из ряда вон выходящее, я прекрасно понял. А гул чужих шагов, раздавшийся со стороны лестницы, подтвердил подозрения.

— Иван Владимирович, не уходите, — обратилась ко мне девушка. — На северо-западе обрушился строительный кран. Ларионов распорядился собрать группу быстрого реагирования, вас в неё зачислили.

Двери, ведущие на лестницу, распахнулись, выпуская четвёрку целителей. Среди них был и мой куратор. Метёлкин кивнул мне, и я последовал за ним. Не успели мы сбежать на парковку, как я услышал всё новые и новые хлопки дверей на этажах — целители собирались ехать на вызов.

— Корсаков, ты самый младший, первый

раз на таком выезде, так что слушай внимательно, — заговорил Всеволод Серафимович и протянул мне наушник. — Связь будет поддерживаться спасателями. Ты остаёшься снаружи, сортируешь раненых и помогаешь медикам там, где они не справляются.

— Не хотите меня пускать под завалы?

— Ты не готов, — подтвердил Метёлкин. — Поэтому слушаешь команды в наушнике. Твой позывной — Хорс. Получил команду, бросаешь всё, мчишься и исполняешь. Силы дозировать максимально бережно. Может случиться так, что нас всех завалит, и ты останешься там единственным целителем.

Суровая школа жизни. Впрочем, всё было логично — кто доверит желторотому юнцу соваться под завалы, где от его неопытности могут пострадать другие? Я бы и сам такому ученику доверил максимум бумажки заполнять, а Метёлкин хотя бы помогать медикам разрешает.

Мы дошли до микроавтобуса, водитель сидел за рулём, двигатель порыкивал. Так что мы впятером забрались внутрь, и Метёлкин закрыл за нами дверь.

— Если вдруг окажется, — уже пристёгиваясь, продолжил мой куратор, — что ты внутри, под завалом, ты не делаешь ничего. Запомнил, Корсаков? Ничего.

— Запомнил.

— Ждёшь команды от спасателей, ключ-карта с собой?

Я похлопал по форме, и Метёлкин кивнул.

— Если что, по ней твой труп опознают. Так что не рекомендую терять. Всё, настраивайся, Корсаков, детские шалости кончились. Начинается настоящая работа целителей. Там свыше трёх тысяч человек в концертном зале было, когда на крышу строительный кран рухнул. И мы вытащим всех или сдохнем, пытаясь. Все готовы выгореть?

Последнее он спросил у остальных целителей. И я не сомневался, что если потребуется, Метёлкин без раздумий заставит подчинённого сжечь дар в обмен на спасение чьей-то жизни. Остальные целители ответили ему нестройным хором.

— Всё тогда, готовимся, ребята. Как только приедем, сразу берёмся за работу. Покажем матушке-императрице, чего на деле стоит корпус целителей!

Глава 24

Что представляешь, когда тебе говорят, что упал строительный кран? Что он рухнул стрелой строго вниз. И максимум, кто пострадает — оказавшиеся внизу строители. Понятно, что целителям, по большому счёту, вообще без разницы, какова причина трагедии, главное, людей вытаскивать и лечить. Подробностей нам могли и не сообщать — сказали ехать, мы и отправились.

Однако по прибытии выяснилось, что всё гораздо серьёзнее, чем могло показаться по словам сотрудников корпуса. Потому что-то, что мы увидели, никак к обычной ситуации не подходило.

Концертный зал находился в куполообразном здании. Популярное место у музыкантов, и сегодня там, наверное, тоже аншлаг был, раз так много пострадавших. Во всяком случае с земли казалось, что вся крыша рухнула вместе с частью стены, продавленной стрелой крана.

Упал? Ну да, а что ему ещё делать, когда его разбили заклинанием? На соседнем участке, где кран изначально и располагался, до сих пор торчит обгрызенная башня.