Корсар
Шрифт:
– Мы что же, торговать не умеем? – обиженно воскликнули купцы.
– В каждой стране свои особенности есть, – философски изрёк я.
Купцы согласно закивали головами: вот и отошли от грусти-кручины, с ней много не наторгуешь, а я тоже в деле.
Я решил остаться дня на два-три – помочь друзьям с языком, ведь и у меня доля в товаре была и я не мог оставаться безучастным.
Утром гружённые товаром моряки потянулись на рынок. Впереди шли купцы и я. Заплатили пошлину на входе. Купцы бурчали: «Ещё не продали ничего,
Разложили товар на прилавках. Местные шли мимо, поглядывали, но никто не интересовался. Прошёл час, потом второй.
Купцы начали беспокоиться, и я решил вмешаться в процесс.
Увидев богато одетую синьору, я выскочил из-за прилавка, перекинул через руку отлично выделанную шкурку лисы, подскочил с поклоном к оторопевшей даме, извинившись, виртуозно накинул ей лису на плечи, отошёл на шаг и, цокнув языком, заорал: «Брависсимо!» Схватив с чужого прилавка зеркало, я поднёс его даме. Синьора взглянула на своё отражение, промурлыкала что-то вроде «очень мило», поправила лису.
– Сколько?
Я повернулся к купцам. Кондрат всё понял без моего перевода и показал два пальца.
– Два флорина, синьора!
Стоявший рядом с дамой мужчина покраснел и только открыл рот, чтобы поторговаться, как дама бросила на него полный эмоций взгляд, свойственный темпераментным итальянкам. Синьор закрыл рот, вздохнул, вытащил из кармана камзола кошелёк и отсчитал два флорина. Я небрежно кинул их на прилавок Кондрату и Ксандру, вернул с извиняющейся улыбкой зеркало на чужой прилавок и поклонился синьоре.
Когда парочка ушла, я нырнул за прилавок.
– Поняли теперь?
Оба обиженно сопели, однако флорины рассматривали с удовольствием.
– Зеркало купите! Кондрат, ты чего мне два пальца показывал?
– Так энто – я думал, что два рубля, или в переводе на наши деньги.
Ни хрена себе! Два рубля серебряных приблизительно равны четвёртой части флорина. А у нас, на Руси, шкурка лисы и вовсе не больше пяти-десяти копеек стоит. «Это мы за одну шкурку получили в восемьдесят раз больше её стоимости!» – присвистнул я. Такой расклад, как только я пересчитал в уме цены, мне понравился.
– Да где ж таких баб богатых набраться? – канючил Ксандр.
– Во-во, да ещё и языка не знаем. А Юрий знай себе по-ихнему лопочет, вроде всю жизнь здесь прожил, – развёл руками Кондрат. – Юр, тебе купцом, а не лекарем надо быть.
– Мне и моё ремесло нравится. Чего встали, – добродушно рявкнул я, – торгуйте! Моё дело было – в долю войти, говорили же, что сами будете торговать.
Оба пристыженных купца повернулись к прилавку.
– И ещё совет дам. – Купцы и голов ко мне не повернули – какие гордые! – но уши навострили. – Возьмите себе зазывалу местного, из красивых парней. На него и на товар быстрее клюнут, чем на ваши бородатые рожи. И улыбайтесь – здесь не Русь! Стоите как два медведя.
У Ксандра это получилось легко и непринуждённо, но когда
– Тогда уж лучше не улыбайся, товар молча продавай.
Задержаться с купцами пришлось дольше, чем я рассчитывал. Мне пришлось быть и зазывалой и переводчиком, и обольстителем. В смысле – соблазнял женщин на покупку мехов.
Мало-помалу меха начали брать: шкурки на плечи, муфты меховые для рук. Зима в этих краях хоть и без морозов, однако промозглая из-за сырости – близость моря сказывалась. Ну а дальше – как всегда у женщин бывает. Если есть у одной и другим обязательно захочется купить подобный товар.
Настал день, когда купцы уже стали продавать сами меха и другие товары, поднахватавшись от меня несколько расхожих словечек. Неплохо продавались железные изделия, особенно замки. Матросы таскали с судна купцам новые партии товара да доводили до ума судно.
Кормчий придумывал матросам всё новые работы – устранив повреждения, он теперь улучшал устройство судна и даже задумал небольшие удобства для команды. Ох и выдумщик же!
А я решил, что дальше купцы обойдутся и без меня.
– Завтра уезжаю во Флоренцию.
– Чем тебе этот городок не нравится, товар-то раскупают? – пытались удержать меня Ксандр с Кондратом.
– Вы теперь прекрасно без меня обойдётесь. А я заработаю себе монет сам.
Купцы не больно-то и огорчились – вошли в азарт, увидев удачу.
Я собрал небогатые свои пожитки и утром пошёл с вещами к рынку. Отсюда шли возки во все города Италии по отличным, оставшимся ещё от Великой Римской империи мощёным дорогам. «Вот бы нам на Руси такие», – думал я, трясясь в карете – неровности дороги заметно амортизировала подвеска. Большая крытая карета, запряженная парой лошадей, катила во Флоренцию.
Глава V
К слову, когда я садился в карету, по любопытству своему и любознательности обратил внимание на подвеску кареты. Кузов был подвешен к осям на толстых кожаных ремнях, смягчающих удары на неровностях дороги. И сиденья были набиты сушёными морскими водорослями. Они похрустывали при тряске, но удары смягчали. Я представил сидящих рядом скучающих синьоров и хрупких синьорин в нашем русском возке, или на телеге за Владимиром, и мне стало весело. Им таких поездок не вынести!
Часа через четыре мы проехали границы Великого герцогства Тосканского. А вскоре и подъехали к городу.
Флоренция располагалась в долине реки Арно, окраины его заходили на склоны горы, обильно поросшие деревьями. Только на Руси люди богатые и властные строились в центре, а здесь их виллы были ближе к природе.
Карета остановилась на городской площади, рядом с дворцом Барджелло, в котором находились городская тюрьма и суд. Малоприятные учреждения, однако.
Я держал в руках узел с инструментами и личными вещами и раздумывал – с чего начать?