Кощег
Шрифт:
— Живые камни не любят существ с горячей кровью, — он передернул плечами, будто вспомнил нечто неприятное.
— В чаще все таковы, — отмахнулась Злата. — Хотя… можно сказать и иначе: наоборот, очень даже любят хищники всякие лакомиться плотью и кровью живой.
— И вообще запомни: в лесу, если ты одинока, упаси вышние силы, то должна держаться светлых деревьев. Дуб, береза, рябина, клен никогда не причинят вреда. А вот вяз или ель погубят, если пожелают. А еще остерегайся болот, чащоб и низин.
— А то мне бабушка Ягафья не рассказывала, — фыркнула Злата.
—
Злата прищурилась и действительно уловила в траве некоторое шевеление. Стоило существу к дереву ближе подобраться, тотчас сверзился с ветки лист каменный и, судя по тому с какой скоростью падал, весил он изрядно. Раздался скрип-вскрик. Травинки принялись колыхаться сильнее. Чего бы там ни скрывалось, а очень спешило оно пробежать мимо кидающихся каменюками исполинов. Здесь и иные камнедревы в движения пришли, не только листья, но и цветы начали срываться с веток. От камнепада этого земля задрожала. Злата ощутимо чувствовала, как отдаются в пятках глухие удары.
— Да… — протянула она задумчиво, — вижу, хорошо колдун оградил свои владения.
— Только ему же первому по голове и прилетело, — заметил Кощег.
— А кто здесь, в лесу, камень-деревья высадил? — спросила Злата.
— Сами наросли. Ну? Убедилась, что не нужно в этом месте через овраг перебираться?
Она кивнула, поглядела вниз.
— Я, к слову, и не думала настаивать. Кручь какая, чур меня!
Кощег рассмеялся.
В этот момент травинки по ту сторону оврага раздвинулись, и оттуда показалась длинная лебединая шея с лысой лобастой головой. Как назвать эдакое чудо-юдо Злата не представляла. Имелся у него помимо всего прочего утиный клюв, петушиный гребень и глаза-плошки. Стояло оно на четырех ногах, передние — лапы как лапы, с острыми загнутыми когтями, а задние оканчивались копытами. Хвост голый, длинный, с кисточкой грубых изумрудных и лазоревого цвета волос.
— Смотри-ка! Выжил, — изумилась Злата. По ее мнению, от такого камнепада никто не ушел бы целым.
Существо, словно услышав и поняв ее мысли, обернулось в сторону каменных деревьев и издало трель, смутно напомнившую соловьиную. А затем принялось раздуваться. Скоро туловище, и раньше изящным не выглядевшее, приобрело форму колоды и выпростало два мелких прозрачных крылышка.
— Догадался. Ну надо же, — сказал Кощег.
— Хочешь сказать, сумеет в воздух подняться? — не поверила Злата.
— Смотри.
Крылья округлые, короткие выглядели смешно. Даже у куриц, какие и взлетали-то через раз, в основном по двору носились, изредка маша крылышками, и то казались больше.
Чудо-юдо присело, согнув ноги в коленях, повиляло задом, а затем прыгнуло вверх. Вмиг в вышине оказалось и уже там заметалось, описывая рваные круги в воздухе, но медленно и верно придерживаясь нужного ему направления.
— Кощег… а ты летать, случаем, не умеешь?
— Увы, — он развел руками. — Умел бы, не шел
Вспомнила Злата, как летела над лесами-полями, людскими поселениями на Буяне. Конь Кощега, наверняка, тоже умел эдакое.
— Путь до замка лишь пеший одолеет, — ответил он на невысказанный вопрос, — только самостоятельно ноги передвигая. Слишком просто было бы, сумей мы на коней взгромоздиться или, скажем, сговориться со змеем Горынычем.
— С самим Горынычем? — не поверила Злата. — С ним можно побеседовать?
— Само собой разумеется.
— И даже договориться?
— Если захочет выслушать, не попробует сразу изжарить и сожрать, то вполне. Только было бы слишком просто явиться в замок с чужой помощью, не находишь?
Злата пожала плечами.
— Будь так легко, давно какой-нибудь ушлый витязь из тех дураков, какие славы в убийстве ищут, добрался бы до Кощея, — сказав, Кощег чуть в лице изменился, видать, припомнил что-то неприятное и предложил: — Идем. Перебраться на ту сторону до темноты хотелось бы, а вечер уж недалече.
Глава 12
— А я думала, мы преодолеем овраг, когда отыщем пологий спуск.
Злата с опаской поглядела вниз. Шли они уже долго, но овраг меньше не становился. Словно прополз в глубине исполинский змей, заставив расступиться землю. Или богатырь-великан прочертил острием меча-кладенца прямую линию.
— Пологий? — передразнил Кощег и усмехнулся, — преодолеем?.. — а потом наклонился, подхватил с земли камень и швырнул на дно оврага. Покатился тот вниз, подскакивая и подпрыгивая, ударяясь о глыбы сине-серого то ли металла, то ли камня (и не определить на глаз) выпиравшие из практически отвесных стен. Наконец, достигнув дна, отчего-то пустынного, не только не поросшего травой, но не сохранившего никакого мусора (а ведь он обязан здесь быть: те же прошлогодние листья или упавшие ветки и камушки) он остановился.
— Кощег?..
Он предостерегающе поднял руку.
— Сейчас увидишь.
Вначале не происходило ничего особенного, затем словно невидимая рука провела по деревьям. Ветра не было, но все они качнулись, причем в разные стороны по обеим сторонам оврага: словно стремились отдалиться подальше от разделяющей их границы. Камень, который еще мгновение назад спокойно лежал на дне оврага, медленно пошевелился, покатался по кругу и, подпрыгнув, завис в воздухе, а вокруг него начал клубиться сиреневый туман с время от времени вспыхивающими в нем золотыми искрами.
— Ай! — Почти у самых ног Златы, вернее немного ниже — возле выпиравшей из стены оврага глыбы — образовалось небольшое сизое облачко: мягкое, округлое и на удивление плотное. Точно такое же только лазоревого цвета возникло по ту сторону оврага.
Повисев немного, будто специально позволяя рассмотреть себя во всех деталях, облачка понеслись друг к другу с потрясающей скоростью и с низким гулким жужжанием.
— Стрибог великий… — вырвалось у Златы.
— Уж кто, а он точно не при чем, — проговорил Кощег.