Космолетчики. Градиент неба
Шрифт:
Рэд разбудил первого пилота через инком.
– Джери, сделай доброе дело, сходи на корму к Фишеру.
«Что случилось?»
– У нас опять датчик кормового погрузчика дребезжит после прыжков. Посмотри сам на всякий случай. Я жду, пока мы на участке разгона висим.
«Бортинженер где?»
Рэд притормозил перед входом в рубку:
– Техники мне напрямую докладывают, – нехотя пояснил он. – Про Блохина молчат, наверное, дозваться не могут.
«Инком?»
– Не отвечает.
«А я тебе говорил, капитан, что это – не шутки».
– Считай,
«Сейчас схожу, гляну, доложу».
Серж с Кейтом довели до ума систему позиционирования. Рэд вернулся, допил кофе и, не заходя в виртуалку, вывел на центральный экран звездный атлас. Панель ускорителей подмигивала в режиме ожидания. Рэд прогнал на симуляторе маршрут, который набросал штурман. Сверхкороткие серии переходов, удлинившиеся маршевые участки. Да, по-другому здесь вряд ли получится…
Подпространственные переходы – роскошный способ передвижения. С тех пор, как человечество научилось прокалывать пространство, расстояния в привычном понимании утратили свое значение. Их стали измерять деньгами и временем, затраченным на перелет. В Альфа-радиусе удаленности вблизи планет-Аналогов – минутами и часами, в радиусах Бета и Гамма – сутками и неделями, а вот дальше, за внешними маяками, самонадеянное человечество сбивалось со счета.
Там, куда «Моника» так стремилась, не существовало разрешенных зон перехода. Для необъятных пространств, сшитых наметками космических трасс, статистические данные еще только-только набирались. Здесь становилась условной привычная навигация. Пилоты сокращали переходы и внимательно осматривались на маршевых участках между короткими прыжками. Звездолеты теряли энергоресурс, окутываясь дополнительными слоями защитных полей. Нагрузка на двигатели, корпус и ускорители возрастала в разы. На границе обжитой Вселенной космические полеты все еще стоили очень дорого.
Но заработать на окраине деньги, за которые вблизи метрополий три месяца будешь скакать по зонам разрешенных переходов, удавалось, только если подвернется стоящий контракт. Увы, плотность заказчиков здесь была сопоставима с плотностью молекулярных облаков – чуть больше чистого вакуума. А подпространственные переходы небезопасны.
Многочисленные теории, которые описывали изменения, происходящие в подпространственных тоннелях со временем и материей, не могли внятно объяснить феномен деформации. Предсказывать его ученые тоже так и не научились, хотя много раз об этом объявляли и раздавали друг другу гранты и звания. Но невзирая на премии, полученные академиками метрополий, в космосе периодически пропадали корабли, а спустя несколько дней или десятков лет в пространстве находили их изувеченные останки.
На скелеты звездолетов стервятниками слетались журналисты. За ними – зеваки из числа VIP-клиентов тех туристических компаний, что успели подсуетиться. Следом лезли пиарщики транспортных корпораций с заявлениями, что у них такого гарантированно не случается, и бойкие политики, сулившие родственникам «отважных космопроходцев» щедрые компенсации, а фундаментальной науке – финансирование. Всех их оттесняли прибывшие на место офицеры Службы космической безопасности, которые приступали к «тщательному расследованию инцидента». А напоследок выступал эксперт Департамента космоплавания.
За время его речи отфотографированную со всех сторон молекулярную субстанцию как раз успевали отбуксировать на ближайшую свалку, и дискуссия вокруг разрешенных зон перехода утихала на неопределенный срок. Как правило, длительный. Космос был на удивление благожелательно настроен по отношению
Гораздо чаще при ошибках пилотирования случались мелкие неприятности из тех, что не приносят облажавшимся экипажам посмертной славы отважных космопроходцев, а только ощутимые убытки, если локальной деформации подвергся ценный груз или какой-нибудь из техотсеков корабля превратился в перекипевшую гармошку с нарушенной герметичностью, покореженными шлюзами и стыковочными узлами.
«Монике» пока везло.
– Джери, ну что? Мы по пути ничего не потеряли?
«Типун тебе на язык, капитан! Вот, в самом деле, Рэд…»
– Так что там? Датчик?
«Да, только непонятно, с поворотного узла кормового манипулятора или с самой лапы погрузчика. То один мигает, то другой. Поехали. Выйдем на дистанцию подхода к ТЗС, оба заменим».
– Спасибо, Джери.
Снова координатные сетки и промаркированные звезды с бегущими цифрами расстояний и россыпью потенциальных аномалий. БК не успевает проанализировать их детально – выделяет цветом. На третьей серии сверхкоротких переходов ускорители начинают тревожно ныть. Их задергали постоянными включениями на полную мощность. «Моника» жалуется на быстрые потери энергии. Скакать по непаханому полю с грузом ей не нравится. Ее капитану не то чтобы совсем не нравится – энергозатраты его категорически не устраивают. Тут он с БК полностью согласен.
Примерно за два часа до передачи управления Рэд не выдержал и самовольно растянул подпространственные червоточины, проглатывая короткие отрезки пути в один присест. Не самое безопасное, но эффективное решение, к которому нередко прибегали пилоты-межпланетники. Несколько раз подряд Рэду повезло, а потом призрачные стенки тоннеля скрутило какой-то флюктуацией. Чтобы уверенно назвать разверзшийся вокруг хаос частиц материей, надо было иметь буйную фантазию или ученую степень.
«Нестабильность подпространственного перехода!» – объявила «Моника».
То, что пилот в амортизационном кресле помрет последним, не имело ровно никакого значения. При резком маневре не справятся компенсаторы жилых помещений. И от контейнеров на внешних обвесах ничего не останется. Полная загрузка. Полная посудина народу…
Рэд свернул силовые поля. Звездолет укутался в плотный кокон, облепивший обшивку – последний рубеж защиты. Столбики индикаторов энергоустановок подскочили, опали и плеснули оранжевым. Экранирование просело. Вполуха слушая истерику БК на предмет экстренного выхода из прыжка, Рэд плавно разогнал ускорители до предельных значений, под трели сигнальных систем вывалился в обычное пространство и вбухал максимум энергии в маневровые двигатели, гася беспорядочное вращение. Вселенная завертелась как калейдоскоп, дезориентируя пилота. Сквозь облака и полости ионизированного газа отчаянно била дальняя локация. Навигатор «Моники» цеплялся радарами за ближайший квазар, чтобы удержать направление. Речевой информатор сыпал предупреждениями.
– «Моника», да выключи ты звук!
Рэд заглушил надсадно воющие ускорители.
В наступившей тишине окончательно слетело позиционирование.
– Штурман, в рубку!
Защитное поле развернулось и вытянулось в эллипс. Если смотреть на звездолет со стороны, это сказочно красивое зрелище…
В соответствующем виртуальном окне появилась сигнатура штурмана и раскрылся звездный атлас, дырявый от слепых зон.
– Серж, что так долго? Мы сошли с маршрута.
– Я так и знал, что тебе не понравится этот участок, капитан.