Космос
Шрифт:
Откуда-то полилась музыка, людей вокруг пятой палатки становилось больше, подтянулись другие экипажи со своими столами и стульями, организаторы старались держаться ближе к основному спонсору, кто-то открыл бутылки и стал понемногу разливать, Варя покосилась на пластиковый стаканчик, но была тут же остановлена Стасом. Она даже успела смерить его возмущённым взглядом и потянуться за коньяком, в душе содрогаясь от подобной перспективы. К крепким напиткам Варвара была равнодушна, коньяк же, с незамысловатой этикеткой «Армянский», не вызывал доверия в Варваре Арнольдовне Белицкой,
— Нет, кролик, — услышала твёрдое и смотрела во все глаза на того, кто сказал ей «нет».
— Варвара, — вмешался Стрелецкий. — Тебе и Александре поставили укол, и, честно говоря, никто из нас не поинтересовался, какой именно, полагаясь на компетентность врача. Вполне возможно, что употребление алкоголя с этим медикаментом противопоказано.
— Укол? — переспросила Варя. — Не помню.
— Это шок, — криво улыбнулся Стас. — Девчат, вы действительно не в себе сейчас, авария, лекарство, если хотите, я найду врача и уточню, — пожал плечами. — Но давайте лучше потанцуем, — показал глазами на небольшой пятачок, где уже изображали танцы несколько совсем молодых пилотов, скорей всего, даже младше Вари и Саши, одним из которых был Денис.
— Да! — вмешался Ромка. — Разрешите, — протянул руку Сашке. — Потанцуй со мной, детка, — и сделал движение из фильма «Грязные танцы».
Сашка рассмеялась над кривлянием, скинула одеяло и ответила таким же движением. Ромка подхватил Сашу и стал кружить в лёгких и выверенных движениях, Саша не отставала от него, ловко передвигаясь, скользя вокруг, виляя бёдрами и плавно двигая руками. Сделав пару поддержек, Рома передал Сашу в руки Григорьеву, а сам потащил танцевать Варю.
— Я не умею, — Варвара упиралась.
— Можно подумать, Саня умеет, — Ромка так задорно рассмеялся, что Варя не выдержала и прыснула вслед за ним. — Кто тут вообще умеет танцевать? — он махнул рукой в сторону Григорьева с Саней, которые скорее кривлялись, чем танцевали. — Короли хастла, сама видишь.
— Ты умеешь.
Ромка уверенно подхватил Варю и стал передвигать в пространстве.
— Я умею, ага, — согласно кивнул. — Даже по молодости свадебным хореографом подрабатывал, — смеясь, рассказывал. — Надо же было куда-то приложить семь лет хореографии.
— Семь лет? Ого!
Варя продолжала смеяться, глядя на «танцующих» Стаса и Сашку, на других «танцоров» с точно такими же хореографическими талантами, на Дениса, изображающего что-то похожее на тектоник, при этом его волосы ритмично подпрыгивали вровень с руками, а ноги дёргались в каких-то конвульсивных движениях.
— Ему бы танец живота перед спонсором сплясать, — громко проговорил Ромка, указывая на Дениса.
— О чём ты? — якобы не поняла Варя.
— Ой, да ладно, — махнул рукой. — Не только вы в мегаполисах современные, мы, мальчики, — кривляясь, — из провинции, тоже понимаем кое-что в современных нравах, — загоготал и показал глазами на Стрелецкого, который в это время внимательно смотрел на танцующих, словно оценивал, а по окончанию скажет: «Вы в танцах». Или не скажет.
— Ничего
Потом они поменялись партнёрами, и уже Ромка танцевал с Сашкой, а Варя со Стасом. При этом Стас прижимал к себе сильнее, чем позволяли приличия, его руки блуждали не только по талии, но ниже или выше, а губы, якобы нечаянно, пробежались по ключице, которая мелькала из-под широкого ворота толстовки. Людей вокруг становилось больше, но, в то же время, они исчезали, растворялись в мерцании мотыльков в свете единственного фонаря над стихийным «танцполом».
Варя обернулась, Сашки, как и Ромы, уже не было видно. Ушёл куда-то Стрелецкий, как и Денис, что всё же было странно. Стрелецкий и малознакомый механик? Стрелецкий, который почти в открытую продемонстрировал свою склонность?.. Стрелецкий, не гнушающийся случайной связью… это определённо не Стрелецкий!
Мандарин медленно топтался с Лерой, изображая танец, придерживая два своих сокровища большими промасленными руками. Рядом топтался Семён, со всей душой поддерживая партнёршу по танцу — полторашку пива, Варе показалось, что между парой установилось завидное взаимопонимание, и даже третий — кусок остывшего шашлыка, — не был лишним в этой идиллии.
— Хорошая музыка, — проговорила Варя, вслушиваясь. — Что-то старое, девяностых, наверное.
— Это Абба, — улыбнулся Григорьев. — Семидесятые.
— Ого! Ты не можешь быть настолько старым, чтобы помнить это.
— Мои родители слушали, — улыбаясь, проговорил. — У нас всегда собиралось много родственников, друзей, огромные застолья и много музыки. Летом столы выносились на улицу, и там же танцевали, а когда были живы дедушка с бабушкой — пели.
— Это? — Варя в удивлении кивнула. — Аббу?
— Нет, конечно, они пели на грузинском.
— Ты грузин? — аж остановилась. Григорьев не был похож на грузина. Тёмно-русые волосы, серые глаза, прямой нос… Обычное европейское лицо, если бы не было таким красивым.
— Моего отца зовут Гиорги, — засмеялся. — На самом деле лишь на четверть, максимум, и то формально. Мой дед русский, бабушка наполовину грузинка, а мама родилась в Прибалтике, так что… — развёл руками. — Но кавказское гостеприимство в крови у моих родителей, даже матери, так что я вырос в шумном доме, где всегда кто-то гостил, а всех своих родственников, боюсь, я и не вспомню. Нас много, мы шумные и со здоровым аппетитом, — продолжал рассказывать. — Я даже опасаюсь знакомить тебя со своей семьёй, боюсь — ты испугаешься.
— Не уверена, что… — замялась.
— Ничего, — прижал к себе и шепнул: — Не всё сразу, кролик, не всё сразу.
Они ещё немного потанцевали, Стас прижимал Варю всё сильнее и сильнее, и она явно ощущала, почему он не может отпустить её от себя, во всяком случае, при свете фонаря. Потом музыка стихла, оставшиеся экипажи стали разбредаться на отдых. День был выматывающий, а если верить устроителям, то завтрашний будет ещё сложнее, экстремальнее. Да и небо затягивалось тучками, намекая, что к утру возможен дождь.