Коснись горизонта

Джоансен Айрис

Но она не может ответить ему тем же. Как же она безрассудна! Она должна была уйти еще там, в песках, и тогда бы они не оказались в подобной ситуации. В глазах Дэвида было столько боли, что она не могла этого вынести. Она не могла ответить ему тем, что он хотел услышать, но в ее воле было сделать так, чтобы боль и страдание покинули его. Она понимала, что, если не сделает этого, чувство вины никогда не даст ей жить легко и спокойно.

Она подошла ближе и обняла Дэвида. Она чувствовала его напряженное ожидание.

— Дэвид? — Он был такой теплый,

такой сильный, такой любимый Лизан. — Я не могу. — По ее щекам текли слезы. — Я ничего еще не знаю, я ничего не могу тебе обещать… Все случилось так неожиданно, у меня своя жизнь, а ты…

Его рука закрыла ей губы, его голос звучал тихо и мягко:

— Так и должно было быть, Цветок Пустыни, успокойся. Я слишком поспешил.

— Дэвид, — прошептала Билли, уткнувшись лицом в его грудь. — Ты сказал, что примешь от меня все, что я смогу тебе дать. Мы можем быть вместе… на рассвете.

Она почувствовала, как напряглось все его тело.

— Ну нет, — с жаром произнес он. — Я не могу принять это от тебя только потому, что ты чувствуешь себя обязанной мне.

— Нет. — Она отстранилась от него так, чтобы он мог видеть ее глаза. — Я вправду хочу быть твоей. — И внезапно она осознала, что за этими словами скрывалось желание сохранить драгоценное воспоминание о нем, когда его не будет рядом с ней. Расстаться с ним навсегда, не узнав его, не познав его ласк и любви, было выше ее сил. — Пожалуйста, Дэвид, я хочу этого.

Он внимательно смотрел ей в глаза, и постепенно напряжение покидало его.

— Я был бы глупцом, если бы не согласился принять твой дар. — Он нежно провел указательным пальцем по ее щеке. — Мы встретим рассвет, любовь моя. — Дэвид наклонился и поцеловал ее в губы. — Но сначала я хочу, чтобы ты еще раз подумала об этом и убедилась, что ты действительно этого хочешь. Через час я буду в оранжерее, и, если ты не передумаешь, Ясмин проводит тебя ко мне. — Внезапно он с силой прижал Билли к себе. Она чувствовала, как сильно бьется его сердце. — И все же я верю, что ты придешь, любовь моя, — прошептал он горячими сухими губами, и в словах его звучала надежда.

И прежде чем она ответила, он оттолкнул ее от себя и бросился вон из холла, не оглядываясь.

Распахнув двери оранжереи, Билли замерла от изумления. Она была поражена ее размерами. Стеклянная крыша поднималась над ее головой на семьдесят пять футов, а восхитительный сад под арочными сводами был настолько прекрасен, что казался волшебным. Извилистые дорожки были проложены сквозь густые заросли цветов и деревьев. Лунный свет, проникавший сквозь стеклянную крышу, словно окутывал каждый цветок волшебной дымкой. Королевские лилии, золотые ноготки, алая герань, красновато-коричневые хризантемы, белые фиалки, растущие повсюду маленькими кустиками. А запахи! Запахи были такими сильными и пьянящими, что Билли пришлось на минуту остановиться, чтобы привыкнуть к чудесному аромату сотен цветущих растений. Билли дернула за ручку, и дверь захлопнулась с резким стуком.

— Сюда, Билли.

Она

пошла в направлении, откуда слышался голос Дэвида, как во сне, медленно ступая по дорожке, минуя олеандры, усыпанные крупными кистями цвета слоновой кости, мимо джакаранда, чьи лиловые цветы касались ее лица бархатными лепестками, мимо выложенного мозаикой тихо журчащего фонтана, окруженного папоротником, где прямо на воде цвели цветы, похожие на звезды. Билли ощущала себя как во сне, настолько все вокруг было прозрачным и фантастически прекрасным.

За следующим поворотом дорожки Билли увидела Дэвида, стоящего на коленях на земле, за его спиной неярким светом горел мавританский фонарь. Дэвид был в темных джинсах и черной рубашке с длинными рукавами, и на этом фоне его золотые волосы и бронзовый загар выделялись особенно ярко. И это был живой, реальный Дэвид, а не смутный образ несбыточного сна.

Он обернулся, едва она остановилась в нескольких метрах позади него, и сияющая улыбка, озарившая его лицо, когда он увидел ее, была прекраснее всего того, что Билли увидела в этом волшебном саду.

— Я так боялся, что ты передумаешь, — сказал он. — Подойди ко мне, я хочу кое-что тебе показать.

Она медленно преодолела расстояние, разделявшее их, и присела возле него.

— Твой сад так прекрасен, Дэвид, — сказала она тихо. — Даже во сне я никогда не видела ничего подобного.

— Он волшебный, правда? — Его взгляд был сосредоточен на маленьком зеленом росточке, который он заботливо сажал в землю. — Так много любви и красоты собрано в одном месте. Иногда мне удается уловить, как растут цветы и деревья, я словно слышу биение самой жизни.

— Биение жизни?

— Да! Оно повсюду окружает нас, мы можем услышать его, если захотим. Оно напоминает мерные удары нашего собственного сердца. Иногда этот звук напряженный, а иногда чистый, как звон колокольчика. Ты никогда этого не замечала?

Она качнула головой:

— Боюсь, что нет.

Он взял ее руку и положил на теплую мягкую землю.

— Прислушайся, — сказал он. — Почувствуй биение жизни и музыку тьмы. Слышишь что-нибудь?

— Да, мне кажется, я слышу, — изумленно ответила Билли.

Ее руки были в его сильных руках, и он прижимал их к теплой земле. Но она не была уверена, что слышит биение жизни, а не удары сердца Дэвида. Возможно, эти звуки слились в ее восприятии.

Его руки дрогнули, и он разжал пальцы.

— Мне не нужно было прикасаться к тебе. Я не хочу отпускать тебя, но мне необходимо закончить эту работу. Я собирался посадить здесь эти цветы. Мне надо было чем-то заняться, пока я ждал тебя.

— Что это за цветы?

— Анемоны, — ответил он.

Она засмеялась:

— Я никогда не слышала, чтобы для подавления сексуального желания мужчина занимался цветоводством.

— Это не просто сексуальное желание. Это ожидание рассвета и цветения. Я не просто сажаю цветы, я следую традиции. Я верю в традиции, любовь моя. Они наполняют жизнь смыслом и красотой.