Коснись горизонта
Шрифт:
— Последние несколько недель мы с Юзефом были своего рода супружеской парой. И я подумала, что было бы неплохо отвезти его домой и вернуть семье.
— Он твой любовник? — Резкие нотки отчетливо звучали в его голосе, и это удивило ее.
— Боже мой, конечно, нет. Я однажды дала ему почувствовать свое расположение, а у Юзефа какие-то старомодные понятия по поводу того, как надо на это реагировать. Кроме того, ему пришла в голову дурацкая идея, что кто-то должен заботиться обо мне, и он определил на эту роль себя. Я полагала, что возвращение
— Я понимаю, — сказал незнакомец серьезно, но в его тоне ей послышалась скрытая насмешка, и это ее разозлило.
— Как он мог не понять, что ты весьма независима. Было бы интересно узнать, что же ввело его в заблуждение? Не хочешь сказать мне, а, Цветок Пустыни?
— Билли, — напомнила она, сурово подумав, что, конечно же, ничего не станет ему объяснять ни сейчас, ни в ближайшем будущем.
— Это не имеет значения. Мы даже незнакомы друг с другом, и вам не может быть это интересно.
— И тем не менее мне это интересно, — сказал он. — Я даже заинтригован. Уже тогда, когда я в первый раз увидел тебя, ты очаровала меня, и я почувствовал, что ты можешь стать источником моего постоянного восхищения. Если не хочешь вдаваться в подробности твоих приключений с Юзефом, может быть, расскажешь, что ты делаешь в Седихане? У нас здесь, кроме нефтяников, не так уж много американцев. Ты что, работаешь на одну из нефтяных компаний?
Это было разумное предположение, если учесть, что Седихан являлся одним из самых богатых нефтяных королевств в мире. Она внезапно почувствовала желание ответить утвердительно. Это звучало бы благоразумно и, без сомнения, выглядело бы вполне правдоподобно.
— Нет, я приехала в Седихан, чтобы сниматься в главной роли в авантюрном фильме «Приключение в пустыне», действие его происходит в деревне в предместье Марасефа.
— Так ты актриса?
Недоверчивость, прозвучавшая в его голосе, задела ее, и ей захотелось объяснить:
— Первую роль, как сказал мой режиссер, я сыграла очень хорошо. — И, стараясь быть искренней, добавила с неохотой: — Вообще-то, это не совсем точно. Он сказал, что я выглядела эффектно, а это не одно и то же. Мы оба знаем, что я средняя актриса, но он не обращал на это внимания, пока у меня получалось выглядеть ранимой и задумчивой. Его устраивала моя внешность, а не мои актерские способности.
— Я его понимаю.
Он чуть склонил голову, чтобы заглянуть в ее огромные глаза. Лицо Билли нельзя было назвать красивым, но в изгибе ее губ проглядывало что-то чувственное, взгляд ее распахнутых глаз проникал в самое сердце.
— Знаешь, меня тоже устраивает твоя внешность. Был бы счастлив лицезреть тебя и ночью, и по утрам.
— Не желаю слушать подобные глупости, — возмущенно произнесла Билли.
— Прости, — сказал он, но в голосе его не чувствовалось раскаяния. — Ты говорила, что ты никудышная актриса?
— Ужасная! Но это
— Цветок Пустыни, — произнес он задумчиво. — Даже у цветов бывают корни. У нас есть время, расскажи мне про свою семью. Где ты родилась?
— Я из сиротского приюта, — беспечно ответила Билли. — И все места, где я бываю, становятся для меня родными. Какой из меня Цветок Пустыни, ведь я цыганка, а у цыган нет корней. Но мне нравится моя жизнь, и я не хочу другой.
— Тебе не занимать уверенности. Никто с тобой не спорит. Оставайся такой, какая ты есть.
Он легко, чтобы не испугать ее, прикоснулся своей щекой к ее щеке.
— Но ведь естественно, что каждый цветок, отцветая, превращается в то, чем должен быть. Я бы хотел знать, как сложится твоя жизнь, Цветок Пустыни.
— Вы совершенно невероятный человек, — сказала она удивленно. — Вы так странно говорите. Вы всегда такой?
— Большую часть времени, — тихо ответил он. — Я только недавно понял, что жизнь коротка, и нельзя тратить драгоценное время, отпущенное нам судьбой, на болтовню о пустяках. Теперь я даже и не пытаюсь играть словами.
— Но это не так-то просто, — проговорила Билли. — Слова созданы для того, чтобы скрывать свои истинные помыслы, а абсолютная искренность делает человека очень уязвимым.
— Но она же делает человека открытым для правды и любви, — сказал незнакомец. — И для того, чтобы получше узнать таких цыганок, как Билли Калахан.
— Получше узнать?
— Надеюсь, если я буду откровенен с тобой, то и ты ответишь мне тем же. Мне хотелось бы дать тебе несколько полезных советов. Я могу рассчитывать на твое внимание?
В эту минуту она верила, что с этим необычным человеком возможно все, что угодно. Его голос был сладок, как мед, а то, что он говорил, причудливо соединяло волшебную сказку и реальность.
— Я думаю, что ничего не изменится, даже если я скажу «нет». Ведь то обстоятельство, что мы совершенно незнакомы, как я вижу, не имеет для вас значения?
— Почему же? Я всегда знал, чего хочу, и мое желание осуществилось, когда я поднял голову и увидел тебя, Цветок Пустыни, стоящую на вершине холма. Да, мое желание исполнилось.
Билли слегка пошевелилась, и он догадался, в чем была причина ее беспокойства.
— Хорошо, я перестану, — сказал он, довольно усмехаясь. — Я знаю, ты к этому еще не готова. Но согласись, что этот разговор отвлекает тебя от страха перед бурей.
Билли с удивлением обнаружила, что так оно и было, она почти забыла о буре, бушевавшей над ними, ее больше волновало то, что происходило в их маленьком укрытии. Но вдруг Билли осознала, что ветер стал завывать с большим неистовством, чем раньше, и ее страх, было покинувший ее, вернулся снова.