Коснись горизонта
Шрифт:
— Послушай, я не нуждаюсь в твоей рыцарской галантности, — нетерпеливо проговорила она. — Я знаю, что ты просто развлекал меня, чтобы я не испугалась бури. Я не настаиваю на том, чтобы ты продолжал и сейчас в том же духе.
— Какая же ты умница, — проговорил он тихо, обнимая ее за талию и легко сажая в седло. — Но на этот раз ты ничего не поняла. Я был как никогда серьезен.
— Ты не мог это говорить серьезно, — растерянно повторяла она, пока он усаживался у нее за спиной. — Это настоящее безумие, мы совершенно чужие друг другу люди. — Она рассеянно
Он дернул за поводья и пустил коня рысью.
— Я живу в Казбахе в Зеландане, во дворце шейха Седихана, — спокойно ответил он, обнимая ее за талию, чтобы она не упала. — А зовут меня Дэвид Брэдфорд.
Глава 2
— Больше похоже на средневековую крепость, чем на город, — удивленно произнесла Билли.
Когда они въезжали в деревянные ворота, такие же высокие, как и сама каменная стена, окружавшая Зеландан, глаза Билли расширились от изумления.
— Я не удивлюсь, если встречу соратников калифа, скачущих по улице на лошадях. Марасеф тоже любопытный город, но этот просто восхитительный.
— Рад, что тебе нравится, — насмешливо проговорил Дэвид. — Но если ты не перестанешь вертеться, чтобы все увидеть, то свалишься. Подожди до завтра, и я устрою тебе экскурсию. А сейчас я хочу отвезти тебя домой и успеть послать кого-нибудь за твоим джипом, пока не стемнело.
Пристально взглянув на заходящее солнце, он добавил:
— Приблизительно через час солнце сядет. Осталось не так много времени.
Билли обернулась и, глядя на Дэвида, нехотя согласилась:
— Ладно, завтра, но я хочу увидеть все.
— Да, мэм, — медленно произнес он. — Я весь в вашем распоряжении.
Вымощенная булыжником площадь, которую они пересекали, была заполнена длинными рядами прикрытых навесами прилавков, на которых продавалось все, что угодно: от кож, драгоценностей и экзотических духов до апельсинов и красно-золотых плодов гранатового дерева. От базарной площади веером расходились улицы. Они повернули в одну из них. По обеим сторонам тенистой извилистой улицы стояли невысокие белые дома с плоскими крышами и крошечными магазинчиками.
К удивлению Билли, все приветствовали Дэвида и радовались его появлению. Начиная от рыночного торговца и кончая маленьким мальчиком, играющим с друзьями на улице. Билли немного понимала по-арабски, чтобы уловить суть большинства приветствий, но слово, которым они называли Дэвида, было ей совершенно незнакомо. Она обернулась к нему, с любопытством спросив:
— Они называют тебя Лизан. Что это значит?
К ее удивлению, он покраснел от смущения.
— Это седиханское слово, — пробормотал он немного сердито. — Что-то вроде уменьшительного имени, которое они мне дали, когда я приехал в Зеландан в первый раз.
Он вытянул вперед руку и торопливо сказал:
— Впереди, сразу за этой белой каменной стеной, — Казбах.
Если Зеландан только выглядел как средневековая крепость,
— Ружья? — в недоумении произнесла Билли. — И форма настоящая. Я видела солдат в такой форме на улицах Марасефа. Что это за место?
Они въехали в обширный внутренний двор, вымощенный большими каменными плитами. В глубине перед ними стояло здание, больше похожее на замок, чем на богатый особняк. Сводчатые окна и украшенные резьбой балкончики делали его похожим на волшебный дворец из восточной сказки, но это впечатление нарушали два солдата, стоящие по обеим сторонам двустворчатой двери центрального входа.
— Это мой дом, — с видимой гордостью сказал Дэвид. — Тебе придется привыкнуть к солдатам. Они не представляют никакой угрозы для тебя, а когда ты познакомишься с ними, то увидишь, что они весьма дружелюбные. Они только кажутся такими строгими, потому что таково желание Карима. Они даже боятся улыбнуться, чтобы не нарушить дисциплину.
— Карим? Кто это?
— Карим мой друг. Казбах принадлежит ему.
Дэвид остановил жеребца у весело журчащего фонтана, спрыгнул с седла и бросил поводья улыбающемуся, одетому в белое мальчику, внезапно появившемуся неизвестно откуда. Дэвид помог Билли спуститься на землю и повел ее к входу в дом.
— Видно, твой друг Карим очень богат. Можно подумать, что ему принадлежит весь мир.
— Довольно большая часть действительно принадлежит ему. — Эти слова громко произнес очень крупный и от этого выглядевший неуклюжим человек, вышедший из дверей дома. В темных джинсах и свитере с высоким воротом, его огромная фигура выглядела даже более впечатляющей, чем фигуры неприступных солдат. Ему было около пятидесяти, и в его темных волосах блестела седина, а лоб избороздили морщины.
— И он каждый день умножает свое богатство, — закончил он начатую фразу.
В его ярких голубых глазах мелькнуло раздражение.
— Ты можешь стать его жертвой, — обратился он к Дэвиду. — У Карима пена на губах от бешенства с тех пор, как он узнал, что ты опять уехал без охраны.
— Переживет, — небрежно бросил в ответ Дэвид. — Он знает, что я против того, чтобы все вокруг бросались исполнять мои желания, как будто я Али-Баба. Все это мы уже проходили.
Дэвид повернулся к Билли и сказал:
— Этот рассерженный джентльмен — Клэнси Донахью. Он возглавляет службу безопасности Алекса, но последние несколько месяцев ему еще доплачивают за попытки сделать мою жизнь невыносимой. Это Билли Калахан, Клэнси.
— Очень приятно, — прорычал Донахью, весьма откровенно рассматривая ее. — Лучше жить такой жизнью, чем умереть, Дэвид. Ладрам бродит все еще где-то поблизости. Помни об этом. Если с тобой что-нибудь случится, я получу такой нагоняй от Алекса и Сабрины, не говоря уже о Кариме, что мне придется стать отшельником и отказаться от жизни среди людей.