Кот
Шрифт:
Маргарита уже избавилась от наиболее явного врага — кота, который самим своим видом бросал вызов клану Дуазов и возмущал все их чувства. Почему бы в один прекрасный день ей не избавиться тем же способом от мужа? Буэн читал в газетах: большая часть отравлений — дело рук женщин. Еще в той статье было сказано, что таких преступлений совершается, очевидно, в десять раз больше, чем нам известно, так как, когда умирает больной или престарелый, домашний врач не глядя подписывает разрешение на предание земле.
Эмиль не то чтобы боялся, но в нем уже
Он не делит с Маргаритой постель; вот так же ему не хочется делить с ней пищу; кроме того, он не прочь удивить ее, а то и позлить.
В понедельник после обеда он отправился на бульвар Барбес.
— Нет ли у вас буфета, который запирается на ключ? Кухонный буфет с двумя дверками, белый, лакированный, причем дешевый, из обычной сосны.
— Мы можем установить вам дополнительные замки.
— Только понадежнее, — попросил он. — Не те, какие отпираются при помощи шпильки.
В четверг утром буфет доставили. В тот день Маргарита не пошла проведать попугая, ночью плакала. Вид у нее расстроенный, глаза красные, опухшие. Она изумленно глянула на огромный желтый фургон с крупными черными буквами по бокам, долго маневрировавший, прежде чем заехать в тупик.
Она проводила глазами грузчиков, которые занесли буфет в кухню и осведомились:
— Куда ставить?
Обращались они к ней, но она вышла из кухни, не удостоив их ответом.
— Сюда. Справа от раковины!
— А войдет?
Буфет точно встал на место, присмотренное для него Эмилем.
В тот день Буэн, сделав кучу покупок, вернулся, нагруженный консервными банками, бутылками с растительным маслом и уксусом, всякими кульками. В полдень, пока жена была наверху, приготовил себе второй завтрак: огромный бифштекс, жареную картошку, горошек. Спустившись, Маргарита увидела, что он сидит за столом, и в свой черед приготовила себе крошечную порцию еды.
Кухня выходила во двор в два метра шириной, окно упиралось в серую глухую стену. На эту стену они и смотрели за едой, поскольку смотреть друг на друга избегали. Их слуха не достигал шум из тупика, из города — разве что далекое гудение самолета, пролетающего высоко в небе.
Напротив еще не начались работы. По слухам было известно лишь, что жильцам предложено съехать. Одни говорили, что здесь построят школу медицинских сестер, другие — что какую-то контору, гараж по последнему слову техники, дом с первоклассными квартирами… Все это дело рук проклятых Сальнавов, отнявших половину переулка у чересчур доверчивого Себастьена Дуаза. На деньги, вырученные от продажи участка, они собирались дальше расширять кондитерскую фабрику в Иври.
Прошел месяц. Маргарита получила какое-то письмо, содержание
Куда ушла Маргарита?
Куда все чаще ходил Буэн часа в четыре пополудни?
Случалось, кто-то из них, не таясь, с невинным видом шел следом за другим.
В этот день возвращение Маргариты оказалось не меньшей неожиданностью, чем вторжение фургона к ним в тупик. Впервые, с тех пор как Буэн с ней познакомился, она приехала на такси. Шофер вышел и помог ей вынести клетку — должно быть, они с трудом затолкали ее в машину; несомненно, это была клетка Коко.
Буэн смотрел на них из окна гостиной. Маргарита сама несла клетку, шофер шел следом; осторожно поставив ношу на тротуар, она достала из сумочки ключ и отперла дверь. Потом расплатилась с шофером, что-то сказала ему — слов Буэн не расслышал, — снова схватила клетку, накрытую всем тем же куском мольтона, и минуту спустя, не глядя на мужа, поставила ее на прежнее место.
Он растерянно застыл у окна — ему было не по себе. Он видел, как она сняла материю и ласково посмотрела на попугая, сидевшего на жердочке. Он красовался во всем своем оперении, хвост был еще ослепительней, чем раньше. Выпуклые глазки смотрели прямо, и Буэн почувствовал какую-то неловкость, словно в этом зрелище было нечто несуразное. Ему чудилась какая-то неестественность. Птица была неподвижна. Маргарита — тоже; она, казалось, ушла в раздумья, словно над гробом близкого человека.
Наконец до него дошло: попугай все-таки издох. Из него сделали чучело, вставили все перья, сделали стеклянные глаза.
Постояв немного, Маргарита повернулась к Эмилю и жестко, с вызовом глянула ему в лицо. Потом подошла к круглому одноногому столику, на котором лежали бумага и карандаш. Написала несколько слов, положила листок на рояль и вышла в коридор — снять шляпку и пальто.
Эмиль прочел: “Если ты его тронешь, я вызову полицию”.
В гостиную она вернулась не сразу: дала мужу время переварить ее предупреждение. Вернувшись, села в кресло неподалеку от попугая; тогда и Буэн уселся по другую сторону камина.
Он тоже написал записку на листке из записной книжки, сложил ее, зажал между большим пальцем и мизинцем и коротким щелчком метнул ее жене на колени, но промазал. В следующий раз надо быть половчее. Послание долетело до колена Маргариты и упало на паркет. Она сделала вид, будто ничего не заметила и не почувствовала. Долгое время оба не двигались, словно затаив дыхание, Маргарита поглядывала на попугая.
Наконец она якобы нечаянно выронила клубок шерсти и, поднимая его, схватила бумажку, где на первый раз он написал одно-единственное слово: “Кот”.