Кот

Сименон Жорж

Буэн пил свое красное у стойки. Его тут еще не знали и потому приглядывались.

— Вы из нашего квартала?

— Да.

— То-то я смотрю, ваша личность мне знакома.

— Я живу в тупике Себастьена Дуаза.

Он испытывал потребность объяснить свое присутствие здесь, это был как бы приемный экзамен. В отличие от кафе Нелли тут всегда полно клиентов, порой заходят какие-то странные личности, шушукаются по углам, подзывают хозяина, что-то ему шепчут…

— Уж не муж ли вы той чокнутой старухи?

Буэн утвердительно кивнул, словно понимая, что речь может идти только о Маргарите.

— Чего же это она отказалась продать?

— Что?

— Да свои дома. В тупике хотели построить высотное здание. Ей целое состояние предлагали за ее домишки, но она заартачилась, и пришлось менять весь проект.

Зашел Буэн и к Нелли, но не для того, чтобы предложить ей пройти в кухню. Она сразу поняла, что он расстроен:

— Что-нибудь случилось?

— Они делают все, чтобы довести меня до ручки. Эта госпожа Мартен такая.., такая…

— Смуглая, толстая, с подведенными глазами?

— Да.

— Та, что как-то шла с твоей женой? Года два назад она промышляла гаданием на картах. Не знаю, что там у нее произошло, но ею заинтересовалась полиция. Сейчас она уже не гадает. Поговаривают, что у нее припрятаны денежки.

— Я не могу их выносить!

— Так чего ты с ними сидишь?

— Если я уйду из комнаты, они сочтут, что победили.

— Чудной ты!.. Иной раз я поклясться готова, что это тебя развлекает. А ты уверен, что тебе не будет недоставать твоей жены?

— Я ненавижу ее!

— Выпей и постарайся думать о чем-нибудь другом — о травке, о птичках.

— Я серьезно.

— Я тоже.

В доме стоял неистребимый запах: г-жа Мартен злоупотребляла дешевыми духами, и вся гостиная пропахла ими. Маргарита, не переносившая парфюмерии, не говорила на этот счет ни слова, что лучше всего свидетельствовало об их сговоре.

Буэн иногда еще следовал за женой, когда та отправлялась за продуктами. Мало того, что она встречалась с г-жой Мартен по вечерам, теперь они как бы случайно сталкивались в бакалее или у мясника и вместе стояли в очереди.

Утром пятого дня Буэн не выдержал, и когда появился у Нелли, та сразу поняла, что пришел он не ради стаканчика сансерского или краткого визита в кухню.

— Вид у тебя, старичок, такой, словно тебе совсем худо. Что они тебе еще устроили?

— Мне нужно поговорить с тобой.

От смущения он не решился начать прямо.

— Понимаешь, у меня тоже есть свое мужское достоинство…

Нелли внутренне расхохоталась. Уж она-то знала мужчин лучше, чем он, и ей по опыту было известно: если они начинают говорить о мужском достоинстве, дела совсем никуда.

— Налей мне.

— Это уже четвертый?

— И ты тоже?

— Почему ты так говоришь?

— Да потому, что жена ведет счет,

сколько я выпил. Следит за мной с утра до ночи, словно за младенцем несмышленым. Стоит мне войти в дом, она топчется вокруг, все вынюхивает, высматривает. Единственное место, где я могу от нее укрыться, — ванная.

— Бедняжка Эмиль!

Никакой трагедии она в этом не видела. С ее точки зрения, все супружеские ссоры похожи как две капли воды.

— Ладно, ты остановился на своем мужском достоинстве…

— Сколько у тебя наверху комнат?

Нелли не ждала такого вопроса и нахмурилась:

— Две. А тебе что?

Буэн смущенно, чуть ли не шепотом произнес:

— Я понимаю, я старик… Я не предлагаю тебе жить со мной, как…

— Как с любовником, да? Но прежде всего, дружок, знай, что я никогда не могла спать с мужчиной в одной постели. Не терплю чужого запаха, прикосновений. Переспать по-быстрому — это пожалуйста… Но потеть бок о бок, задеть руку или ногу, когда не ожидаешь, — нет! Вначале, с Тео, я пробовала. Он как-никак был моим мужем. Из-за этого кафе пришлось сходить в мэрию. И все равно через несколько дней я упросила его купить вторую кровать. Он спал в другой комнате. А мы ведь любили друг друга.

— Он знал, что ты ему изменяешь?

— Что ты имеешь в виду?

— Ничего. Прости. Я хочу одного — жить у тебя, ну, вроде как квартирантом. Цену назначишь сама. Мешать я тебе не буду, и вообще от меня никаких неудобств.

— Еду для тебя нужно будет готовить?

— Посмотрим. Конечно, это было бы неплохо. Но если надо, я буду есть в городе.

— Это надолго?

— Не знаю. Возможно, навсегда.

— Ишь как осточертела тебе твоя старуха! — Нелли задумалась. — Сколько ты готов платить?

— Сколько скажешь. У меня неплохая пенсия; кроме того, есть сбережения.

— А ты не собираешься все дни торчать в кафе? Сам понимаешь, клиенты этого не любят.

— Понимаю. Как скажешь, так и будет.

— Ну а насчет моих дружков? — Нелли бросила взгляд на дверь кухни.

— Это твое дело.

— И ты не будешь ревновать?

— А почему я должен ревновать?

— Знаешь, то, что ты сейчас сказал, не слишком благородно.

— Но это правда.

— Дай мне время подумать.

— Сколько?

— Давай так: придешь завтра утром…

— А сегодня нельзя?

— Прямо сейчас?

Буэн не ответил, но вид у него был такой безнадежный, а взгляд такой умоляющий…

— Ладно! Приходи через полчаса.

— Сколько с меня?

— Начнем с того, что откроем тебе кредит. Как постоянным клиентам, чей долг она записывает в блокнотик.

— В котором часу ты встаешь?

— В шесть. Но могу и раньше. Буду выносить мусор, открывать шторы, подметать кафе. Мне это не в диковинку.