КОТализатор
Шрифт:
— Свяжите-ка его, и в кучу, к остальным! Бланке Фернандес небрежно закинул автомат за плечо, чтобы исполнить приказание, а распоясавшаяся амазонка обронила между тем пару слов носильщикам Февика, и ее слова были такого свойства, что те с достойным удивления проворством сгребли свои припасы и снаряжение и, не оглядываясь, растворились в джунглях.
Все еще не отойдя от гнева, Да Рамини повернулась к стене и принялась изучать ее лишайники, а Картер тем временем стал изучать новый внешний облик самой Франчески и нашел его крайне впечатляющим. Промокшая до нитки, с мокрыми, стянутыми эластичной лентой волосами и пистолетом Февика
Между тем ее проводник, а также дядя ее проводника, впрочем, как и его дед, отрешившись от возни, затеянной белыми, как ни в чем не бывало, продолжали неторопливую беседу у своего костра.
— Что вы собираетесь с нами делать? — вопрос Игоря прозвучал эхом утреннего разговора Февика со своими пленниками, но на этот раз ответ был менее сдержан.
— Как что? Конечно же, я убью вас. Неужели вы думаете, что мы тащим с собой эти пушки, чтобы стрелять из них по птичкам? Но не беспокойтесь, вы еще немножко поживете. Мы оставим пока в живых этого умника, — она указала на Февика, — на случай, если потребуется расшифровать надписи, а всех остальных прибережем для земляных работ.
— Ну, а если окажется, что здесь нет никаких тайных надписей и никаких сокровищ? — вопрос Картера заставил ее задуматься.
Она скрипнула зубами:
— Если мы найдем сокровища, я убью вас, чтобы избавиться от свидетелей. Если мы не найдем сокровища, я убью вас от разочарования. Или нет, не убью! Я прикажу привязать вас к пало санто! Надеюсь, вы уже ознакомлены с прелестными особенностями этого дерева и можете по достоинству оценить мое обещание!
Картер, насколько позволяли веревки, постарался при нять одну из своих наивыгоднейших геройских поз, чтобы сказать небрежно:
— А мне показалось, что я вам понравился!
— Вы правы, но совсем немного! Я предпочитаю более решительных мужчин, да и здесь, — она постучала пальцем по лбу, — у них должно быть побольше вашего, как у братьев Фернандес, например.
Позади нее Манко Фернандес ухмыльнулся и провел ладонью по вороненой стали своего АК-47.
Картер в недоумении уставился на братьев. Немолодые, непривлекательные, жестокие. Что она могла в них найти? Снова ему бросились в глаза их дорогостоящие оружие, снаряжение, одежда.
— Деньги! — сказал он. — Ты с ними, потому что у них большие деньги!
— Да, я не безразлична к деньгам, — почти дружелюбно ответила она, — но главное другое: мы понимаем друг друга. Манко, Бланке и я. И деньги у них, конечно, есть, но их количество не устраивает ни их, ни меня. Поэтому, когда я рассказала им о богатых североамериканцах, ищущих сокровища Паитити, они также захотели познакомиться с вами и взглянуть на сокровища, что, кстати, мы проделываем не в первый раз, но впервые нам улыбнулась удача, и североамериканцы отыскали для нас Паитити.
— А я, кажется, узнал этого парня, — Бланко Фернандес подошел и в упор разглядывал Картера. — Он актер. В Мирафлоресе в «Одеоне» я видел несколько дерьмовых фильмов с его участием. Как же они назывались?.. Ах, да, "Планета тюрем",
— Плакали ваши денежки, отданные за билеты, и не ждите, что я их вам верну, — Картер тяжко вздохнул, а Эшвуд оглядела новоявленного кинокритика с ног до головы и, нимало не пугаясь грозного вида братьев Фернандес, спросила:
— Чем же вы, ребята, занимаетесь в свободное от основной работы время, когда вам нет нужды состоять в качестве копьеметателей при Франческе-великанше.
— Мы бутылочники! — ответил Манко и впал в состояние легкой эйфории от охватившего его чувства собственной значимости.
— Не понял, — проявил Картер свое полнейшее невежество в вопросах местной экономики.
— Вы не слышали об инка-коле? Вы же уже не первый день в Перу!
— Никогда не слышал, — Картера охватило чувство нереальности разговора, он увидел себя действующим лицом в одной из тех пьес, которые его агент регулярно из месяца в месяц получал от очень ретивого рабочего одной из скотобоен в Канзас-сити, вообразившего себя великим сценаристом.
— Наша кола не похожа ни на пепси-колу, ни на кока-колу, — Бланке Фернандес затянул на Февике последний узел, — она изготавливается на основе сока грейпфрута. Мы с братом, — самодовольно продолжал он, — владеем концессией на ее производство и продажу в большей части Центрального Перу, а также во всей сельве, вплоть до Икитос на севере страны.
— Наши планы грандиозны, — объявил Манко, — хотя мы с братом на три четверти индейцы, а одна четвертая часть нашей крови — испанская, мы всю жизнь возмущаемся тем, что испанцы навязали нашему народу свою культуру и разрушили культурное наследие инков. Наша мечта — возродить древнюю культуру. Но для этого нужны деньги, много денег, лучше всего в твердой валюте, а не в национальной, не в инти, прибыль же от производства и продажи газированного напитка невелика.
— Что вы знаете об огромном международном черном рынке примитивного искусства? — поинтересовался Бланке.
— О, нет! — воскликнул Февик, пребывая в абсолютнейшем блаженном неведении относительно серьезности того положения, в котором оказался. — Все найденное здесь принадлежит перуанскому правительству, не вам!
— Мы не правительство, но мы поставим все найденное здесь на службу перуанскому народу, коренному населению страны, индейцам. Кое-что мы, пожалуй, оставим для образовательно-просветительских целей, но часть сокровищ мы вынуждены будем продать, чтобы получить в свое распоряжение деньги, необходимые для осуществления нашего проекта, — он взглянул на древнюю стену и ее молча ливые петроглифы. — Очень долго город Паитити был легендой, и, наконец, начнется…
— Что начнется? — спросил Игорь.
Манко даже не взглянул на недогадливого проводника, он крикнул в небо:
— Осуществление нашей мечты! Мы начнем пропаганду национального культурного наследия, мы восстановим его значение для современного мира, оно станет служить простым людям, а не только узколобым умникам, пропитанным книжной пылью, — он бросил презрительный взгляд на поскучневшего Февика.
— Мой брат и я, — продолжил он, — изучали американскую народную культуру, завоевавшую весь мир, мы узнали секреты ее успеха и теперь можем применить их для пропаганды нашей собственной культуры. Мы разработали идеальный проект, и вот настало время действовать… Но все, черт побери, упирается в отсутствие финансовых средств.