Котел

Бонд Ларри

Вместе с командирами взводов Ренолдз быстро прошел вдоль рубежа обороны, осматривая местность. Он заставил себя потратить на это немного лишнего времени, но сделать все в точном соответствии с уставом, потому что боевой устав не позволил бы ему упустить из вида ничего важного. Для обороны своего участка в его распоряжении было три взвода пехоты, в каждом из которых было по тридцать солдат, вооруженных автоматическими винтовками и пулеметами. Самым тяжелым вооружением в роте была пара 60-миллиметровых минометов, годных лишь на то, чтобы ставить дымовую завесу или поражать пехоту противника в открытом поле, а так же шесть пусковых установок ПТУР "Джавелин".

В знакомой рутинной

процедуре капитан черпал уверенность и силу, несмотря на то, что действовать приходилось в незнакомых условиях на чужой территории. Внешне капитан казался спокойным, однако изнутри его терзали десятки разнообразных вопросов. Выдержат ли его люди ураганный огонь противника? Выдержит ли он сам? Не забыл ли он чего-то важного – такого, что могло бы уберечь солдат роты от напрасной гибели? Он никак не мог ответить на эти вопросы, во всяком случае – до завтра.

Когда рота "Альфа" приступила к ужину, солнце уже опустилось совсем низко и коснулось далекого западного горизонта. Ренолдз сидел на траве вместе с остальными членами штаба роты и механически поглощал из котелка совершенно резиновые шведские мясные тефтели. Он считал, что за столь короткое время роте удалось сделать многое. Единственной проблемой оставались боеприпасы и подрывные средства, однако радио– и проводная связь были налажены, и батальонное командование обещало прислать саперов для установки минных полей и других заграждений.

– Вижу движение по фронту! – донесся крик наблюдателя, и все принялись оглядываться по сторонам, сжимая в руках оружие. Несколько человек, опрометчиво оставивших свои винтовки в стороне, бросились к ним, проклиная себя за оплошность.

Пробираясь к укрытию, Ренолдз заметил небольшой "хамви", который истошно ревел мотором и немилосердно пылил по грунтовой дороге, приближаясь к ним с юго-запада. Водитель, похоже, прилагал все усилия, чтобы крошечный грузовичок проделал часть пути по воздуху, и Ренолдз постарался удостовериться, что нигде поблизости не видно противника, преследующего крошечный грузовичок по пятам.

Когда "хамви" приблизился, Ренолдз разглядел на пассажирских сиденьях подполковника Коулби и капитана Марино, офицера 2-й службы, попросту говоря – офицера батальонной разведки. За рулем сидел еще один подполковник, который показался Ренолдзу знакомым. Грузовичок направлялся прямо к каменному амбару, который служил роте командным пунктом, и Ренолдз добрался на КП как раз в тот момент, когда поднятая затормозившим грузовичком пыль осела, а офицеры выбрались из кабины.

Коулби держался вежливо, как во время официальных выходов.

– Не могли бы вы принять в свою компанию еще троих едоков, Майкл?

– Разумеется, сэр, – ответил капитан Ренолдз, радуясь тому, что хотя бы сегодня вечером ему удалось обеспечить личный состав горячей пищей.

Тем временем комбат представил второго подполковника:

– Познакомьтесь, капитан, это Ферд Иризарри, обеспечивающий взаимодействие с 11-й польской дивизией. Должно быть, вы его помните, мы были вместе в Форт-Ирвине.

Ренолдз кивнул. Теперь он вспомнил, где видел этого подполковника. Невысокий темноволосый офицер излучал такую энергию, которой должно было хватить для человека гораздо более внушительных размеров. Одет он был в полевую форму польской армии, но с американскими знаками различия и с американским автоматом Ингрэма в руках. Рядом с аккуратной формой Марино и Коулби, Иризарри выглядел потрепанным, словно он пробыл на позициях в поле несколько недель.

Когда Майкл Ренолдз видел Фердинанда Иризарри в последний раз, тот был командующим батальоном сил условного противника в Форт-Ирвине, где размещался армейский Национальный учебный центр. Несколько

подразделений учебного центра специализировались на том, что противостояли батальонам регулярной армии, таким как 3/187 и ему подобным, прибывавшим в Центр для тактической подготовки, используя военную форму, вооружение и тактику советских войск. Обучение было организовано очень хорошо. Низкочастотные лазеры, холостые боеприпасы и артиллерийские имитационные снаряды вполне заменяли настоящие пули и шрапнель. Обстановка на поле боя в Форт-Ирвине была максимально приближена к боевой; тяжелые уроки Кореи и Вьетнама научили американских военных тренироваться часто и помногу. Войска и их командиры должны были совершать свои неизбежные на первых порах ошибки перед лицом бескомпромиссных экзаменаторов Форт-Ирвина, а не на поле боя, сражаясь с реальным противником.

Майкл провел офицеров к раздаточной.

– Значит, теперь вы работаете с поляками, подполковник?

Иризарри кивнул.

– Я пробыл здесь уже около двух месяцев, готовил 11-ю дивизию к переходу на наше вооружение и тактику. Война застала нас врасплох, не хватило нескольких месяцев, чтобы сдать в утиль все советское наследие. И теперь я стал своего рода связующим звеном, которое приводит в соответствие два стиля ведения войны – их и наш.

Коулби и Марино обратились к Иризарри для того, чтобы офицер-координатор помог им избежать путаницы при обеспечении отхода 314-го полка. Оказалось, что их маршрут отступления, в случае если полк не сможет больше сдерживать атаки ЕвроКона, пролегает как раз по участку обороны роты "Альфа". Прохождение одного подразделения через боевые порядки другого было всегда чревато осложнениями. Во-первых, не всегда было легко отличить отступающих союзников от наступающего противника, а во-вторых, всегда присутствовала опасность того, что два подразделения так перепутаются между собой, что, вместо двух боеспособных отрядов, окажется одна беспомощная мешанина людей и техники.

– Мы выезжали на местность, чтобы конкретно представить себе что и как, – объяснил Иризарри, на минуту оторвавшись от еды. – Хорошо бы послать вперед всех батальонных офицеров, но у нас уже нет времени. Но вам я скажу вот что... – он слегка подался вперед как бы подчеркивая свои слова. – Завтра утром вы увидите здесь солдат разгромленной армии. Мы им необходимы!

После еды и краткого осмотра позиций роты, Коулби собрался уезжать. У него было еще две роты, которые он собирался навестить до наступления темноты. Прежде чем вскарабкаться обратно на сиденье "хамви", командир 3/187 энергично похлопал Майкла по плечу.

– Мне понравилось то, что я видел в твоем хозяйстве, Майкл. Ты все сделал правильно. Что мы будем делать завтра утром, когда они появятся?

Ренолдз улыбнулся.

– Зададим им жару, сэр!

* * *

19-я МОТОПЕХОТНАЯ БРИГАДА, РАЙОН БЫДГОЩ

Подполковник Вилли фон Силов поднял голову от карты и оглядел уверенные лица подчиненных, которые окружали его.

– Значит, так и решим, господа. Есть вопросы?

– Никак нет! – командиры батальонов и офицеры штаба одновременно покачали головами.

– Отлично, – фон Силов медленно выпрямился во весь рост, чуть не задевая головой провисшую масксеть, натянутую между двумя командирскими машинами. – Запомните одно: если мы атакуем, то мы атакуем во всю силу. Пусть роты наступают узким фронтом, используя для прикрытия плотную дымовую завесу. После того, как мы войдем в соприкосновение с поляками, их нужно сковать огнем и подмять под себя.

Офицеры закивали, затем, на мгновение замерев в положении "смирно", один за другим потянулись к своим "Мардерам" и командирским танкам.