Котел

Бонд Ларри

– У меня в грузовичке раненые, Майкл, и их будет еще больше. Кроме того, вы должны ожидать, что на ваши позиции выйдут отставшие, те, кто уцелел после атаки ЕвроКона, – хмуро предупредил Иризарри. – Они будут обозначать себя зелеными огнями.

Ренолдз кивнул, прислушиваясь к тому, как Форд и Карузо организовывают безопасные проходы через позиции роты и вызывают проводников.

– Мы проведем ваших людей в тыл, подполковник.

В течение следующих нескольких минут бронетехника польского полка группами по две-три машины медленно переползала через позиции роты. На броне каждого танка и бронетранспортера лежали и сидели

раненые, и в воздухе повис запах дизельного перегара, смешанный с запахами нагретого металла и горелой резины.

Последние уцелевшие солдаты еще шли через позиции, когда в роту прибыл командир батальона. Коулби выглядел обеспокоенным, и Ренолдз понимал его состояние. Без польской брони, которую можно было бы использовать в качестве мобильного резерва, батальон оказывался перед задачей, которая вряд ли была ему по силам. Тем не менее Коулби не колебался, отдавая роте "Альфа" новый приказ.

Коулби хотел, чтобы рота "Альфа", вместе с приданной для усиления батареей ПТУР "Toy", выдвинулась вперед на расстоянии километра от линии обороны батальона. Предполагалось, что рота должна, насколько возможно, задержать продвижение вперед бригады ЕвроКона, взяв на себя задачу, которую не удалось выполнить 314-му полку польской армии.

Ренолдз даже присвистнул. Задание было очень важным, и он понимал это, однако это было заданием такого рода, которое могло закончиться гибелью роты, если что-то пойдет не так, или если он допустит ошибку.

– Какой вы выбираете позывной, Майкл? – спросил Коулби.

– Как насчет того, чтобы называться группа "Ад", сэр?

Коулби кивнул.

– Ступайте, проинструктируйте своих людей, капитан.

* * *

19-я МОТОПЕХОТНАЯ БРИГАДА, РАЙОН К СЕВЕРУ ОТ БЫДГОЩ

Короткая летняя ночь подходила к концу, и темнота укрытого плотными облаками неба постепенно рассеивалась, отступая на запад под натиском все ярче и ярче разгоравшейся на востоке зари.

Вилли фон Силов осторожно отпил из кружки раскаленный кофе, чувствуя, как крепкий сладкий напиток прогоняет усталость и дает ему новые силы. Он осмотрелся вокруг. Передовой командный пункт бригады, состоявший из нескольких "Мардеров", американских командирских М577, а так же грузовиков и джипов, располагался там, где еще недавно пролегала линия обороны польского подразделения. Все поле вокруг было в воронках от снарядов, а дымящиеся обломки боевой техники свидетельствовали о мощи германской атаки и об ожесточенном характере недавнего боя.

– Герр подполковник!

Фон Силов обернулся. Из люка на крыше М577, служившего тактическим центром управления бригады, показалась голова майора Тиссена.

– Все батальоны докладывают о готовности продолжить наступление.

Вилли выплеснул остатки кофе на примятую траву и повернулся к открытому десантному люку своего "Мардера", выкрикивая новый приказ:

– Всем подразделениям двигаться дальше по шоссе. Использовать брешь в обороне, чтобы броском захватить Свеце. Нашим главным объектом наступления остается Гданьск.

* * *

ПОЗИЦИИ ГРУППЫ "АД"

Первые лучи восходящего солнца, показавшиеся на восточном краю неба, одновременно и обрадовали и встревожили капитана Ренолдза. С одной стороны, при свете дня он наконец-то получит возможность подробно рассмотреть свои

новые позиции, которые ему предстоит оборонять. С другой стороны, рассвет предвещал скорую атаку противника.

Капитан нервно зевнул, надеясь, что рассвет поможет ему обмануть свой невыспавшийся организм, хотя бы на короткое время придав ему бодрости. Режим в батальоне давно полетел ко всем чертям, и капитан начинал догадываться, что это не последняя вещь в привычном распорядке, которая с началом военных действий может и вовсе исчезнуть.

Этой ночью никто не спал – всем было ясно, что утром их почти наверняка атакуют германские войска. Пока капитан лихорадочно устанавливал ориентиры для артиллерии и распределял между взводами секторы ведения огня, его люди поспешно зарывались в землю и маскировали свои новые позиции, прилагая все усилия к тому, чтобы превратить обороняемый участок в неприступную крепость.

Неоценимую помощь им оказывал Иризарри. Он полностью погрузился в организацию обороны группы "Ад", чуть ли не приняв на себя командование ротой и капитаном Ренолдзом. Ренолдз, в свою очередь, вспоминал занятия на полигоне в Форт-Ирвине и чувствовал глубокую благодарность к подполковнику за помощь перед решающим испытанием.

Все приготовления пришлось делать почти в абсолютной темноте, действуя скрытно, чтобы не обнаружить себя раньше времени. Если их обнаружат, то они потерпят поражение, даже не вступая в бой. Батальонная разведка, слава богу, не ошиблась, доложив, что немцев в лесу нет, и капитан надеялся, что им тоже удалось не подпустить слишком близко разведку противника.

Группа "Ад" окопалась в узкой лесополосе, на краю полуразрушенной фермы. Деревья здесь были толстые и высокие; когда-то давным-давно их высадили вдоль невысокой каменной стены, теперь совершенно развалившейся. Под деревьями вырос густой подлесок, а сама лесополоса, имевшая около трехсот метров по фронту, разрослась и в глубину, так что в ней вполне могла укрыться усиленная рота. Единственной трудностью, с которой столкнулись здесь пехотинцы, была густо переплетенная корнями лесная почва, которая плохо поддавалась их усилиям.

Деревья также создавали дополнительные возможности и дополнительные трудности для операторов противотанковых ракет. Для того, чтобы замаскироваться самим и спрятать ракеты, чтобы стартовый выхлоп не выдавал их позиции, они должны были забраться в лесополосу как можно глубже. Однако и слишком глубоко заходить было нельзя, так как провода управления ПТУРов "Toy" могли запутаться в густых ветвях деревьев и кустарников, и поэтому большая часть ночи ушла у противотанкового взвода на то, чтобы расположить свои пусковые установки в соответствии с требованиями капитана.

Двухполосная асфальтированная дорога выходила к их позициям слева, пересекала их и поворачивала на восток метрах в пятидесяти позади, в конце концов выходя к шоссе. Прямо по фронту протянулось на два километра чистое поле, полого переходящее в лесистый холм, который стал могилой для большей части польского полка, а теперь был занят немецкими войсками.

Часть ночи Ренолдз истратил на то, чтобы рассмотреть гребень холма в инфракрасный бинокль, пытаясь определить дислокацию техники противника и хотя бы приблизительно оценить его силу, однако ничего не достиг. Немцы держались вне поля его зрения, и инфракрасная оптика была бессильна.