Котел
Шрифт:
На расстоянии трех десятков морских миль впереди этой армады двигался на восток корабль ВМС США "Джон Хэнкок", прощупывая море своими гидрофонами и сонарами. Несмотря на то, что это был штабной корабль американских, британских и норвежских судов, сопровождавших конвой, его обособленная, выдвинутая позиция имела глубокий военный смысл. Ни один капитан, охотящийся за бесшумными дизельными подводными лодками, не желал бы находиться без крайней необходимости вблизи грохочущих двигателей и винтов огромного "стада" транспортных судов.
Напряжение на посту анализа боевой информации и на мостике миноносца класса "Спрюнс" нарастало. Они находились в нескольких часах пути от входа в узкое ограниченное
В центре анализа боевой информации миноносца склонился над планшетным столом невысокий, плотный, рыжеватый командир конвоя капитан Том Уэйгант. Он наблюдал за тем, как офицер по тактическим операциям создает новый поисковый график для "Орионов" Р-3, которые должны были провести конвой через эту часть Северного моря. Он был озабочен тем, что теперь довольно долгое время он не будет иметь в своем распоряжении самолетов. Р-3 должны были вернуться на базу еще до того, как конвой войдет в Скагеррак. Впрочем, даже в сопровождении истребителей, тяжелые транспортные суда были слишком медлительны и неповоротливы, чтобы появляться в столь опасной близости от районов действий авиации ЕвроКона.
– Сэр, радиограмма "Обоу" от командующего Атлантическим флотом!
Негромкое восклицание радиста нарушило задумчивую сосредоточенность капитана, и он поднял голову от схем. "Обоу" было морским жаргонным словечком, означающим литеру "О", вторую по степени срочности в серии отправки донесений после "Молнии". "Молния" применялась только в случае неожиданного контакта с противником и прочего внеочередного радиообмена.
Капитан взял в руки телеграмму и просмотрел ее. После обычных значков, предваряющих радиограммы командования, помещался короткий текст приказа. Содержание его было непонятным и оттого – тревожным.
Поднимая глаза от бумаги, командир надеялся, что его бесстрастное, как у игрока в покер, выражение лица, привычку к которому он вырабатывал с самого училища в Аннаполисе, не выдаст подчиненным его волнения. Командиры ВМС США не должны терять самообладания, получив приказ, каким бы неожиданным он ни был.
Капитан второго ранга Эйвери, командир "Джона Хэнкока", приблизился к Уэйганту.
– Неприятности, сэр?
– Не совсем, Рич, – Том Уэйгант покачал головой. Подойдя к планшету, он внимательно посмотрел на подходы к проливу Скагеррак. – Поступила новая вводная. Передайте всем кораблям сигнал готовности изменить курс в течение ближайших тридцати минут, – наклонившись над картой, он взял в руку линейку и прочертил новую линию от той точки, в которой располагался "Хэнкок". Новый курс пролегал на зюйд-вест, прочь от Скагеррака и от Гданьска.
НА БОРТУ КОРАБЛЯ ВМС США "ИНЧХОН", ГРУППА ДЕСАНТНЫХ ТРАНСПОРТОВ В СЕВЕРНОМ МОРЕ
В двух сотнях миль к юго-западу десять десантных кораблей ВМС США, битком набитые морскими пехотинцами, техникой, боеприпасами и штурмовыми вертолетами, соединились с пятеркой боевых кораблей сопровождения – крейсером "Эгида" класса "Тикондерога", двумя миноносцами класса "Спрюнс" и двумя сторожевиками класса "Перри". Десантные корабли значительно различались между собой по величине и возможностям, начиная от десантно-штурмового корабля "Уосп", длиной в тысячу футов, и заканчивая танко-десантными кораблями и десантными катерами. "Инчхон",
Адмирал Джек Уорд в беспокойстве прохаживался по полетной палубе. Мало что в мире могло заставить его нервничать, во всяком случае после всего того, что ему довелось увидеть своими собственными глазами, однако таинственные "гости", наделенные полномочиями президента США, как раз и входили в этот короткий список чрезвычайных ситуаций. Особенно это касалось визитера, который должен был вот-вот прибыть вертолетом из Гааги, столицы нейтральной Голландии.
Джек Уорд перебрался с "Джорджа Вашингтона" на борт "Инчхона" лишь накануне, следуя инструкции командующего Атлантическим флотом. Теперь он понимал, что это перемещение его адмиральского вымпела было продиктовано исключительно необходимостью подготовки к встрече высокого гостя.
В полученной адмиралом шифровке сообщалось, что человек, которого он ожидает, предположительно везет с собой приказ, слишком секретный, чтобы доверить его простому офицеру связи или послать по обычным каналам. Вот только что это за приказ? Уорд терпеть не мог все эти "шпионские страсти". Подобной чепухи он насмотрелся в кино и справедливо считал, что именно на экране кинематографа ей самое место.
Тем временем служба радарного оповещения "Инчхона" вот уже несколько минут вела самолет, оказавшийся в пределах радиуса действия радиолокационных установок. Это был "Оспри" V-22 корпуса морской пехоты, и теперь адмирал вместе с офицерами своего штаба томился на палубе, ожидая незваного гостя. Судя по всему, у него не было никакого официального или военного звания, но адмирал решил, что человек, к которому прислушивается сам президент, заслуживает формальной торжественной церемонии.
Если бы этот джентльмен действительно оказался столь влиятельным, то адмирал мог бы воспользоваться случаем и получить через него кое-какие сведения для себя лично. У него накопилось немало вопросов, на которые он хотел бы знать ответ. Например, ему было не совсем ясно, почему десятитысячная бригада Экспедиционного корпуса морской пехоты, разместившаяся на борту "Инчхона" и остальных кораблей, вошедших в состав десантной группы, получила приказ остаться в Северном море, вместо того, чтобы на всех парах торопиться в Гданьск? Еще важнее этого было понять, почему вторая партия тяжеловооруженных дивизий регулярной армии, в поддержке которых поляки отчаянно нуждались, вдруг повернула обратно на юго-запад и теперь шла на соединение с его группой десантных транспортов. И почему "медные каски" из Пентагона, как их прозвали с давних пор за парадные головные уборы, постоянно вмешиваются и корректируют его рабочий план бомбоштурмовых ударов по береговым базам противника? В нем постоянно появлялись новые цели, а старые вычеркивались, и все это происходило без каких-либо объяснений.
Адмирал поморщился. Офицеры его штаба почти круглосуточно совещались с начальством в Вашингтоне и Лондоне, пытаясь каким-либо образом разрешить вопрос с этим непонятным манипулированием.
Теперь самолет был виден невооруженным глазом. Огромный "Оспри" сбросил скорость, и его очертания стали меняться: крылья разворачивались, изменяя плоскость вращения винтов из вертикальной в горизонтальную. Конвертоплан завис в воздухе и плавно опустился на палубу вертолетоносца.
Уорд подумал, что сейчас начнется самое интересное. Прибывающие куда-либо "очень важные персоны", как правило, желали видеть почетный караул и группу встречающих; вот только скольких статистов ожидает эта "шишка" из Белого дома? Формальные вопросы этикета никогда не интересовали адмирала, и, впервые столкнувшись с этой проблемой, он попал в затруднительное положение.