Котильон
Шрифт:
– Очень любезно с твоей стороны, – парировала она, – но, по правде говоря, до меня как-то не доходит, почему ты не давал ни малейшего повода заподозрить это до сегодняшнего дня!
Теперь наступила его очередь покраснеть, но он не отвел глаз под ее взглядом и ответил, секунду поколебавшись:
– Эта мысль действительно часто приходила мне в голову. Думаю, не в моей природе пылко увлекаться, но я давно и искренно питаю к вам чувство уважения и нежности. Вы очень молоды, вам нет и двадцати, я считал, что время объясниться еще не пришло… Иногда подозревал, что вы питаете склонность к другому члену семьи, неоспоримую настолько, что мои домогательства
– А, так значит, не состояние дяди Метью заставило вас сделать мне предложение, а рыцарское сочувствие к нищей девушке, отвергнутой, по-вашему, – кем? – всеми остальными? – выпалила Китти, задыхаясь. – Да я скорее выйду замуж за Долфа…
При этих словах Долфинтон, который последнее время посасывал ручку ножа для бумаги, найдя его как раз по руке, судорожно дернулся и выронил нож из внезапно ослабевших пальцев.
– Но ты же сказала, что не выйдешь! Помню отчетливо! Сказала, что я могу быть снова веселым!
– Да можешь, я не шучу! – Китти была в ярости. – Ни к одному из вас я не чувствую ни малейшей склонности и не хочу выходить ни за кого в вашем достойном семействе. Хью – обманщик, у Клода жестокое сердце, Долф и Фредди – просто тупицы, а что до Джека, я искренне благодарна, что у него не хватило наглости приехать сюда, потому что я его терпеть не могу больше всех остальных, вместе взятых! Доброй ночи!
Дверь за ней с силой захлопнулась, заставив Долфинтона подскочить от неожиданности.
– Ну и дурака же ты свалял, Хью, с твоими проклятыми монологами и менторским тоном! – заметил Бидденден. – Много стоит твоя ученость без элементарного здравого смысла! И черт тебя дернул приплести сюда Джека! Конечно, она мечтала о нем давно!
– Она давно уже забыла свою детскую глупость, – холодно отозвался Хью. – В конце концов, что в Джеке может импонировать порядочной женщине со вкусом?
– Если ты и в самом деле так думаешь, дорогой брат, тебе следует почаще высовывать нос из своего прихода и смотреть на мир! – парировал Бидденден с коротким смешком. – И только не неси при мне свою высокопарную чушь о том, что он игрок или юбочник, – это, я вижу, вертится у тебя на языке. Что бы ты ни говорил, Джек – дьявольски красивый малый, удалец, что называется, парень хоть куда! Естественно, Китти питает к нему нежные чувства!
– Не питает, – вмешался Долфинтон. – Напрасно не слушал. Она сказала, что терпеть его не может больше, чем всех остальных, вместе взятых! И если подумать, – добавил его лордство, пораженный внезапной идеей, – не уверен, что она не права! – Он кивнул, довольный вспышкой собственной проницательности, и заявил со здравой любезностью: – Давно его не видел. Вот и решил, Джордж, что тебя больше всех не люблю.
Лорд Бидденден вперил в него взор в полном изнеможении. Помолчав несколько секунд, он широкими шагами направился к ленте звонка и решительно дернул за нее.
– Поскольку этот скупой старый мешок с костями не оставил распоряжений на наш счет, я возьму на себя смелость заказать немного бренди! – торжественно объявил он.
Глава 3
Незадолго до семи часов вечера, примерно тогда же, когда мисс Чаринг
В молодом человеке, вышедшем из кареты, любой знаток сразу бы узнал представителя высшего класса. Его наряд свидетельствовал о безупречном вкусе и знании моды, хотя и не вполне соответствовал требованиям, предъявляемым к одежде для путешествия в деревню. На путнике был нежно-голубой, щегольски скроенный фрак с длинными фалдами, кремовые панталоны и гессианские сапоги с кисточками, которые в столице сделали его предметом истинного восхищения и снискали славу франта с Бонд-стрит – если не законодателя мод, то постоянного клиента первоклассных модельеров. Белые отвороты его сияющих сапог, верный признак дендизма, прикрывались фалдами очень длинного свободного плаща, подбитого шелком, украшенного несколькими рядами пелерин и скрепленного на груди двойным рядом огромных перламутровых пуговиц.
На его обильно напомаженных и подстриженных «а-ля Титус» каштановых локонах сидела высокая бобровая шляпа, надвинутая под точно найденным углом между лихим заломом и сухой педантичностью, а под мышкой он держал тросточку из ротанга.
Когда приезжий неторопливо вошел в гостиницу и сбросил свой широкий плащ, то оказался стройным молодым джентльменом среднего роста, с изящными манерами. Миловидное лицо его не отличалось запоминающимися чертами но выглядело приветливым и дружелюбным. Пока юноша вручал хозяину свой плащ, шляпу, перчатки, трость, он казался слегка встревоженным, но, как только пытливый взгляд в зеркало убедил его в том, что острые углы накрахмаленной манишки разглажены, а сложные извивы свежего галстука нарушены не настолько, чтобы он не смог поправить их одним прикосновением, беспокойство исчезло, и он обратил внимание на другие предметы.
В приветствии хозяина отразилась как почтительность к состоятельному и модному клиенту, так и снисходительная нежность к человеку, знакомому еще с тех времен, когда тот ходил в нанковых панталонах и рубашечках с рюшами.
– Ну и приятный сюрприз, сэр, доложу я вам! Давненько вы не бывали в наших краях! Направляетесь в Арнсайд?
– Да, – признал путешественник. – Чуть не попал впросак! Чертовский распорядок в доме у дяди, Плакли. Хорошо, что вспомнил об этом на милю раньше! Лучше пообедать здесь.
«Голубой дракон» редко обслуживал представителей благородного сословия, но трактирщик воспринял это известие с невозмутимым спокойствием, поскольку жена его, будучи родом из Северной Англии, славилась своей стряпней.
– Ей-богу, сэр, вы правы, – заметил он, фамильярно подмигивая. – Достойнейший джентльмен мистер Пениквик, но уж точно, не держит открытый стол, хотя и следовало бы, к тому же, как я слышал от мистера Стебхилла, не отличается широким гостеприимством. Словом, если вы сейчас отправитесь в чайную комнату, то там вас ждет огонь в камине и приятное уединение. Осмелюсь предложить стакан хереса – самого легкого, какой только можно найти в нашем захолустье, – а пока вы его пробуете, моя половина поджарит вам пончиков с грибами, для затравки, – вы знаете, мы французских деликатесов не держим, но кусок свежей баранины, пирог с гусятиной и индюшатиной, который, надеюсь, вы не забыли, немного трески «фрик» и холодный пудинг всегда к вашим услугам если пожелаете.