Ковбой
Шрифт:
– Или у Либерштейна, – вставил скупой на слова Мейер.
Голдман кивнул:
– Или у Либерштейна. Хотя, вообще не следовало… Нужно было обойтись добротным, но недорогим костюмом…
Бестужев сокрушенно сказал:
– Мне-то казалось, что так будет очень по-американски… Так посоветовали…
– Не всяких советчиков нужно слушать, – отрезал Голдман. – Вас, я так понимаю, заворожил здешний размах?
– Да, что-то вроде того, – сказал Бестужев.
– Зря. Размах размахом, а человеку, начинающему новую жизнь в чужой стране, следует…
Он прочувствованно, многословно, чуточку упиваясь
– Сэмюэль, – сказал Мейер с тем же многозначительным взглядом, что давеча.
Голдман с видимой неохотой оборвал проповедь о пользе бережливости, спросил с некоторой вкрадчивостью:
– А не заказать ли нам еще выпивку? Не беспокойтесь, Михаил, заплачу я, мы вам кое-чем обязаны… Значит, у вас нет достаточного капитала, который можно было бы вложить в беспроигрышное дело?
– Увы… – пожал плечами Бестужев.
– Жаль. Я мог бы вам именно такое дело порекомендовать… Вы намерены искать работу?
– Конечно, – сказал Бестужев.
– И что вы умеете, кроме того, чем занимались у этого вашего Перельмана?
– Да ничего, пожалуй, – сказал Бестужев, уже ломая голову, как бы с ними распрощаться. – Я думал обратиться к нью-йоркским ювелирам, им наверняка нужны такие люди…
Оба расхохотались, и Голдман, и малоразговорчивый Мейер.
– Ишь чего захотели! – фыркнул Голдман. – Такие люди им, конечно, нужны, но здешние ювелиры – этакая масонская ложа, надобно вам знать. Чужака к себе ни за что не возьмут, тем более на такую работу, тем более иностранца из-за океана… И думать забудьте. Не получится. На самое пустяковое и скудно оплачиваемое местечко возьмут только своего, за кого есть замолвить словечко. Посторонний и близко не подойдет… – его голос стал что-то очень уж бархатным. – А знаете что, Михаил? Думается мне, что мы с Мейером как раз смогли бы предложить вам такую работу, которую вы хорошо умеете делать…
– Вот именно, – живо поддержал Мейер, изменивший своей обычной невозмутимости. – Слушайте Голдмана, он дело говорит, у него не голова, а ума палата…
«На кой черт мне ваша работа? – подумал Бестужев, уже понимавший, что вытянул пустой номер. – Пора думать, как с вами расстаться…»
Голдман продолжал:
– Если бы все сладилось, мы могли бы уже сегодня покинуть Нью-Йорк, все вместе…
Покинуть Нью-Йорок? Уже сегодня? Вот эти
– Сегодня?
– Вот именно, – сказал Голдман. – Мы с Мейером собираемся уезжать часов в одиннадцать вечера – не на поезде, хочу уточнить. Михаил, вас не испугала бы перспектива проехать миль триста в конной повозке?
– Да нет, в общем-то, – осторожно сказал Бестужев. – Я же говорил, что служил в армии, а там ко многому привыкаешь…
Его собеседники переглянулись, и Голдман продолжал уже чуть взволнованнее:
– Давайте закажем еще выпивку, вы не против? Отлично… Вы так ловко одолели этого мерзавца, я сразу понял: вы именно тот человек, который необходим. Понимаете, нам с Мейером просто-таки необходим человек… специалист… ну, в общем, человек, который смог бы надлежащим образом обеспечить…
– Охрану и безопасность, – сказал Мейер.
– Вот именно, – кивнул Голдман. – Мы наняли несколько охранников, они вроде бы надежные парни, но всегда нужно, чтобы кто-то ими руководил, как офицер в армии, понимаете? Организовывал бы все, что надо. Вот вы можете определить, есть ли, как это называется, слежка?
– Сумею, – сказал Бестужев.
– А организовать охранников, чтобы… ну, я не знаю. Чтобы они не просто торчали там и сям, а заранее знали свои задачи?
– Я так думаю, что и с этим удалось бы справиться, – сказал Бестужев.
– Вот это и нужно! – воскликнул Голдман. – В каждом деле нужен распорядитель, начальник, старший, уж это-то я понимаю. У нас был подходящий человек, полицейский в отставке, но не сложилось. Сегодня мы отправляемся, а такого человека нет. Те, кого мы наняли, надежные вроде бы парни, и кулаки у них здоровые, и с револьвером управятся, но нет главного, который за них думал бы…
– А что у вас, собственно, за предприятие? – поинтересовался Бестужев не без настороженности. – Если приходится думать о таких мерах предосторожности? Хотелось бы знать заранее…
Они переглянулись с улыбкой.
– Дело чистое, – сказал Мейер. – Кинематограф.
– Вот именно, – кивнул Голдман. – Мы самым честным образом делаем кинофильмы. Только, видите ли… Это Америка, Михаил. Сплошь и рядом конкуренция здесь выливается в такие формы, о которых в старушке Европе и не слыхивали. Есть синдикат…
– Подождите, – сказал Бестужев. – Кажется, я могу сберечь вам время. Я… Мне приходилось на пароходе разговаривать с людьми о том и о сем… Есть какой-то синдикат, который стремится загрести все в свои руки. Создать, как это называется… монополию. Я правильно излагаю?
– Совершенно! – Голдман даже привскочил на стуле. – Эти акулы стремятся стать полными и законченными монополистами. Чтобы никто, кроме них, не загребал денежки в этом бизнесе. А мы с Мейером хотим урвать свою долю. В этом ведь нет ничего противозаконного, верно? Каждый имеет право снимать фильмы.
Гораздо более настороженно Бестужев произнес:
– Я слышал, что против синдиката борется некий Хейворт…
Вот номер будет, если окажется, что эти двое – сокомпанейцы Хейворта! Тогда придется срочно испаряться и из Гарлема, вовсе уж наудачу…