Ковчег Евы
Шрифт:
В сторону Москвы машин почти не было, и серебристый Ларгус, рассекая колесами воду, подступившую уже к шоссе, осторожно продвигался навстречу городу, который вот-вот должны были отрезать от остального мира блокпостами. Видимость оставляла желать лучшего, и Леша приник лицом к лобовому стеклу, пытаясь разглядеть что-то на горизонте; неожиданно он со всей силы ударил ногой по педали тормоза – машина нехотя повиновалась, журча мокрыми колесами.
– В чем дело? – вскрикнула Ева, чуть не влетев лбом в приборную панель.
– Дальше нельзя – видите, там блокпосты выставляют? – Действительно,
– Тогда я выхожу здесь, – решительно отрезала Катя.
– Ты уверена? – Ева повернулась, с надеждой глядя на подругу.
– Я не могу иначе, ты пока этого не поймешь. Кто знает, вдруг ты спасешься и встретишь того, от кого захочешь иметь детей, тогда и вспомнишь мои слова! Ну, иди сюда! – Катя протянула к подруге руки и крепко прижала ее к себе. – Спасибо и тебе, Лешка, за заботу! Надеюсь, ребята, ваш план удастся! – напоследок она отвесила парню подзатыльник, хитро улыбнувшись и став на секунду самой собой, и стремглав выскочила из машины. Тряхнув рыжей копной сбившихся в колтун волос и шлепая босыми ногами по мокрому асфальту, Катя отправилась навстречу приближающимся военным и своей судьбе. Больше про нее ни Ева, ни Леша так ничего и не услышали.
Леша, не выжидая ни секунды, развернулся на месте и, ударив со всей силы по газам, помчался прочь, к ожидавшей их в далеком Мурманске новой жизни.
21
Ева натянула простую серую футболку, когда-то принадлежавшую Леше, в которой чуть не утонула, спортивные шорты – тут совпадение с их прошлым обладателем по размеру оказалось куда лучше, и оставшиеся от прошлой жизни кроссовки. Стянув соломенные волосы в тугой пучок, она решительно выпорхнула из каюты.
Для всей команды ледокола это утро было самым обыкновенным – сонные и заплывшие, только покинувшие свои постели, люди толпились на нижней палубе в ожидании капитана. Многие удивленно перешептывались – за полгода регулярных утренних построений капитан впервые не только не пришел первым, а даже немного задержался. Ева незаметной тенью проскользнула в конец шеренги, формирующейся при виде капитана, уверенным шагом вступающего на палубу, и замерла.
С неба все так же предательски опускались редкие снежные крупинки, тут же таявшие на теле, а ледяной ветер – неизменный спутник новой жизни, продувал до самых костей. Все это было так обыденно и привычно, что беспричинная улыбка всегда сурового капитана еще больше смутила жителей Ковчега.
– Леха, что с твоим братом? – донеслось до слуха Евы, и она поспешила отвернуться, чувствуя, как краснеет.
– Понятия не имею, – зло ответил Леша, стоявший всего через одного человека от Евы, и на которого она совершенно не обратила внимания, пробегая мимо.
– Доброе утро! – громогласно поздоровался капитан, и все вокруг затихли, повинуясь звукам бархатистого баса, раскатившегося по палубе. – Прошу прощения за опоздание, в кои-то веки хорошо спал. Итак, все на месте?
– Коли нет, – от общего пожелания доброго утра отделился тонкий женский голос, – не смогла растрясти. Я пыталась изо всех сил, но безрезультатно. Он потом
– Бог с ним, – капитан махнул дрожащей рукой и с улыбкой обвел взглядом людей, – пусть спит. Он обычно не просыпает, не надо никакой отработки. А теперь на счет «три» четыре обязательных круга по палубе, больше – по желанию. Тренировка дальше тоже пожеланию, но советовал бы остаться – я придумал кое-что веселое с канатами.
«С ума сошел что ли? Чего это он такой добрый? – слышалось со всех сторон».
– Это неспроста!
– Может, женщину нашел?
– Да ну, какая женщина к нему близко подойдет!
– Я бы очень даже подошла! – метнула на Еву мрачный взгляд широкоплечая Дарья. – Только не подпускает!
– Вот что значит, выспался человек!
И только Леша не участвовал в обсуждении главной темы сегодняшнего утра – чернее тучи, он трусцой бежал в самом конце шеренги, на полшага опережая Еву и делая вид, что не замечает ее. Разумеется, Еве было не за что чувствовать себя виноватой – Леша давно стал хорошим другом, но не более, и ничто не смогло бы этого изменить, будь они даже единственными людьми на Земле. Но все же, видя впереди подрагивающий на Лешином затылке взлохмаченный хвостик, она невольно съеживалась и принималась искать внутри себя слова извинений.
В начале второго круга Ева, полностью погруженная в грызущие ее мысли, почувствовала совсем близко глубокое дыхание и, обернувшись, увидела присоединившегося к бегунам капитана.
– Ты какая-то хмурая, – произнес он, поравнявшись с девушкой. Впервые на пробежке он не возглавлял шеренгу, а замыкал. Ева не смогла не обратить внимания на обтягивающую спортивный торс капитана майку вместо привычной тренировочной футболки – вот, почему он задержался, хотел усилить Евино впечатление. Ах, если б это действительно было так!
– Все в порядке, капитан, не бери в голову, – Ева вымучила из себя улыбку, сама себе не рискуя признаться, что переживает не только из-за обиженного друга, но и из-за капитана. Лишь бы он снова не назвал свое поведение ошибкой…
– Опять? – капитан остановился, поймав Еву за запястье, и по лицу его пробежала тревожная тень. – Мы же договорились!
– Прости, Вань, – девушка потупила глаза и шепотом добавила, – не хочу, чтобы все болтали.
– Да кому какое дело! – разъярился капитан! – А если и начнут, я не позволю никому без спроса лезть в мою душу и личную жизнь!
Краем глаза Ева заметила, как метрах в трех от них остановился Леша, внимательно прислушивавшийся к их разговору, и как на его разгоряченное от бега лицо залегла глубокая тень разочарования. Он неспешно подошел к брату, внимательно посмотрел в глаза и показательным движением занес кулак.
В ту же секунду Леша уже лежал лицом на холодной палубе, вжатый в пол сильным телом капитана.
– Ты что это, недоросток, удумал? – заревел капитан. – Ты головой своей думаешь? Я прибить тебя мог, если бы вовремя не остановился! Ты же знаешь, что я намного сильнее, куда лезешь! Хотел что-то сказать – так говори, а не маши тут своими кулачками! Идиот! – он, тяжело вздохнув, отпустил Лешу и протянул распластавшемуся по палубе брату тревожно дрожащую руку.