Ковчег Евы

Фишер Н. М.

– Хорошо, отдых восстанавливает. Спасибо за кофе! – Ева услышала тяжелые отдаляющиеся шаги.

– Капитан! – крикнула она вслед.

– Да? – мужчина повернулся, и его руки задрожали так, что скрыть это было невозможно, и он, украдкой опустив на них глаза, перевел взгляд на светловолосую девушку, искрящуюся изнутри и нервно теребящую край мокрого фартука.

– Та ночь была замечательной! Я бы еще поболтала так, по душам. А про концовку я, считай, забыла.

– Заходи в любой момент, я всегда тебе рад! – капитан выдохнул и, улыбнувшись, отправился

прочь быстрым шагом.

Ева осталась стоять с мокрыми по локоть руками не в силах пошевелиться, вглядываясь куда-то вглубь себя и загадочно улыбаясь.

14

– Только этого нам не хватало! – взмахнула руками Катя. – Теперь даже воду не погреть: ни чая тебе, ни ванны!

– Ну почему же! В огороде – колодец, в доме – печка, им электричество не нужно!

– И все же, Леш, – не унималась Катя, – как ты оказался здесь? Вот такой вот ты, которого мы столько лет знаем, но, похоже, совсем не знаем?

– Да, Леш, – поддержала подругу Ева, – ты сказал про братьев, и что дом от родителей. Но мы хотим знать всю историю, все равно заняться нечем.

– Нет в этой истории ничего интересного, – Леша сник.

– Тогда расскажи неинтересную, – Катя с жадностью уплетала второй кусок десерта.

– Да что рассказывать! Мы жили здесь с родителями и двумя братьями, это вы уже знаете. Потом, когда мне было двадцать, умер папа – я был поздним ребенком. А за ним через полгода ушла и мама, еще бы – они всю жизнь, с восемнадцати лет, были вместе. Старший брат в тот момент уже служил на ледоколе в Мурманске, а средний продолжал жить здесь, но работал в Москве в метеорологической службе, потом женился и переехал в город окончательно. Вот и все, я остался здесь один.

– И ты все это время каждый день ездил в Москву? – удивилась Ева, жившая в двадцати минутах ходьбы от офиса.

– Ну да, а что было делать. Подмосковье ближнее, общежитие в институте мне не дали, а тратить деньги на съем квартиры я тогда не мог. Сейчас, конечно, стоило бы уже продать этот дом, купить что-нибудь посущественнее в Москве. Но я так привык быть здесь, что каждый раз задумываясь о переезде, я изобретаю сотню причин, почему его надо отложить еще хотя бы на полгода, – Леша замолчал и со вздохом продолжил. – Вот сказал, и аж легче стало! Никогда еще не озвучивал эту мысль другим людям.

– Леш, скажи честно, – Катя хитро взглянула на друга, – и ты в этот дом приводишь людей?

– Да я никого особо сюда не приводил, сегодня просто экстренная ситуация приключилась, и вот вы тут.

– Что, даже своего партнера? – Катя сверкала глазами.

– Да о каком партнере ты все время говоришь? – не мог взять в толк Леша.

– О парне твоем, о ком же еще! – не выдержала намеков подруги Ева.

– О каком еще парне? – Леша непонимающе крутил головой, переводя взгляд с одной девушки на другую.

– Как минимум, о том парне с работы, с третьего этажа, с которым вы кофе пьете, – Ева закатила глаза. Ее начинало раздражать Лешино притворство.

– О Костике? Так он –

мой одногруппник, мы еще вместе начали в институте увлекаться модой, показами всякими, я ему и предложил в нашем офисе место поискать, чтобы чаще видеться. – Леша неожиданно резко замолчал и вкрадчиво, понизив голос, продолжил. – Стоп. Вы что, думаете, что я – гей?

– Ну наконец-то, признался! Полегчало? – Катя сделала усталый вид.

– Вы серьезно? – Леша начинал не на шутку заводиться. – Ева, и ты?

– Да все знают, ты чего! – она отпрянула от разъяренного парня.

– Только есть нюанс! – Разгневанный, с бешеными глазами, он перешел на срывающийся фальцет, вскочил из-за стола и принялся расхаживать по комнате семимильными шагами. – Я – не гей! У меня даже в мыслях парней никогда не было! Я уже семь лет люблю одну единственную девушку, с первого дня, как пришел на работу!

– Не может быть… – протянули подруги, вытаращив глаза.

– Да, Ева, да! Я тебя люблю все это время! Я все надеялся, что ты это заметишь, что не зря мы вместе обедаем, не просто так я тебе кофе покупаю по утрам! И в театры я тебя не как подружку гея зову… У меня просто нет слов!

В покрытой полумраком комнате повисла неловкая тишина, и только Еве казалось, что Леша даже в темноте видит, как ярко горят от стыда ее уши. Она уже собиралась искать слова оправдания, как вдруг у Леши в кармане раздался звонок, и он пулей вылетел в прихожую.

15

«Он же сказал заходить в любой момент, – рассуждала Ева, расхаживая по своей крошечной каюте – три шага в одну сторону, три в другую, – это значит, когда захочу. Я даже не могу придумать причину, чтобы это не выглядело глупо! Господи, как подросток! А, была не была! Так и скажу: не придумала причину, пришла просто так!»

Ева порылась в своем скромном имуществе, выудив белую блузку с не отстиранным до конца пятном от кофе, последнем напоминании о жизни до. А ведь она не надевала ее с того самого дня, как в разгар Московского землетрясения, о котором Ева тогда могла только догадываться по трещине на стекле и первым небольшим толчкам, Леша вывез их с Катей в свой деревенский дом. Эх, Катя… Да если бы не Леша с его неожиданной любовью, Ева бы тоже не добралась до Ковчега.

Блузка оказалась велика как минимум на размер – все же ограниченность ресурсов и продуктов питания не красит фигуру. «И как остальные умудряются еще и толстеть!» – Ева вернулась мыслями к своей больной теме, стараясь отвлечься и заглушить бешеную скачку пульса в голове. И пусть она немного болтается, все же лучше, чем огромные футболки или серая толстовка, которую Леша заботливо вручил Еве, когда они впопыхах сбегали из дома на север, к морю.

Каюта капитана была закрыта: из-за двери доносился разговор на повышенных тонах, Ева уже готова была развернуться и уйти, чтобы снова провести вечер у себя, читая что-то из немногочисленной корабельной библиотеки, испытав при этом горький укол в груди и одновременно облегчение.