Ковчег Евы

Фишер Н. М.

Взяв его руки в свои, она забрала неудавшуюся сигарету, кое-как впервые в жизни завернула табак, подожгла и крепко затянулась, тут же зайдясь в кашле.

– Глупышка, – улыбнулся капитан и поцеловал Еву в нос, – это табак для моряков, тебе такой и пробовать не стоит.

– А я когда-то курила… – мечтательно произнесла она.

– Что-то тонкое с ментолом?

– Как ты узнал?

– Нашел как-то раз такие у дочери. Ух, и устроил я ей! – на лицо капитана опустилась тень, и он поторопился отвернуться.

На рабочем столе из цельного массива дерева,

притаившемся в углу каюты и так отличающемся от всей остальной мебели на Ковчеге, царил настоящий творческий беспорядок. Повсюду были раскиданы карты, атласы, исчирканные красным карандашом, и приборы, о назначении которых Ева могла только догадываться. Капитан упорно тащил работу с ходового мостика в свой временный дом. И только в глубине рабочего хаоса, под миниатюрной настольной лампой, освещавшей ночные труды капитана, сохранялась идеальная чистота. Именно там, в резной деревянной раме, пряталась часть его души – совсем юный парень с открытой улыбкой до ушей и каштановыми, без намека на седину, густыми волосами обнимал миниатюрную ярко накрашенную девушку, а две маленькие девчушки с белыми бантами пристроились на руках родителей. Капитан и его семья. Семья, которую никто никогда не заменит. Даже Ева.

– Ты никогда не рассказывал про свою семью. Это ведь они на фотографии? – Ева мягкой кошачьей поступью прошлась по каюте и хотела уже взять фотографию в руки, но поймав на себе взгляд капитана, одернулась.

– Они, – капитан подошел к девушке и обнял за плечи, обволакивая ее облаком едкого дыма.

– Расскажешь?

– Не в этот раз, – он тяжело плюхнулся обратно на диван, изо всех сил затягиваясь, будто пытаясь подавить что-то вылезающее наружу из самых глубин сердца, – иди лучше сюда. Не будем портить момент.

Ева послушно опустилась рядом и утонула в сильных мужских объятьях. Уверенных и свободных и одновременно нуждающихся в тепле и защите.

– Давай лучше о тебе, – шепнул ей на ухо капитан своим низким бархатистым голосом, – давно хотел узнать: почему Ева? Слишком редкое имя.

– Ну…, – протянула девушка, – мама придумала. Считала, что я – божественный дар.

– И она права, – капитан крепче прижал Еву к себе и зарылся носом в ее соломенную шевелюру, – есть в тебе что-то божественное. И все же – почему дар?

– Я – поздний и очень долгожданный ребенок. Родители уже отчаялись и даже хотели развестись на почве бездетности, и тогда мама начала изучать Библию, слишком фанатично, надо сказать. Она молилась, по монастырям всяким ездила. И в какой-то момент, по ее словам, она услышала ответ свыше, что ее дочь станет новой первой женщиной на Земле и даст жизнь другим людям, а потому назвать ее надо Евой. И на следующий день она переехала на пмж к унитазу – токсикоз был жуткий. В итоге появилась я.

– Хм…, – задумчиво произнес капитан, – а что-то в этом есть. Существование человечества в будущем действительно во многом зависит от нас. Может, на нее тогда сошло озарение.

– Не знаю, я не верю во всякие предзнаменования. К тому же, через четыре года мама родила мою сестру, а

значит, никакой я не дар, просто всему свое время, – Ева всегда раздражалась, рассказывая эту историю, слишком уж ей не хотелось играть роль нового мессии и уж тем более воспроизводить заново род человеческий. И чем реальнее становилась эта перспектива, тем настойчивее она отрицала эту терию.

– Конечно, – капитан с ухмылкой посмотрел на девушку, а корабль наш Ковчегом назвала. Это, между прочим, тоже из Библии.

– Я его так назвала из-за бегущих на борт животных, спасающихся от стихии. Ведь и правда, как Ноев Ковчег, – каждой твари по паре.

– Да-да, я помню, ты же рассказывала. Только у нас Ковчег Евы.

– Ладно тебе, капитан, – Ева чмокнула его в щетинистую щеку, – не стоит приписывать мне миссию по спасению мира. В конце концов, если бы не ты, мы бы остались погибать в порту Мурманска.

– Ев, ну сколько можно?

– Что? – удивилась девушка.

– Капитан? Вот так, без имени?

– Ты сам при знакомстве просил соблюдать субординацию и называть тебя капитаном, – Ева изобразила невинное лицо.

– Мне кажется или мы только что очень сильно нарушили любую субординацию. Причем пару раз, – захохотал капитан, – так что хватит этих фамильярностей, теперь только по имени. Ты хоть знаешь, как меня зовут?

– Знаю, Ваня, знаю, – ответила Ева и, услышав свой голос, залилась звонким смехом.

18

– Поймал! – Леша ворвался в зал с криками, чуть ли не прыгая от радости. За окном стояла непроглядная тьма, и только редкие всполохи молний освещали комнату, где вповалку на диване спали две девушки.

– Кого поймал? В чем дело? – сонно потянулась Ева, вглядываясь сквозь мрак в стрелки часов.

– Интернет поймал! Видимо, просвет какой-то или вышка заработала, оценим сейчас ситуацию и решим, как быть дальше.

– А электричество ты не поймал? – Катя зарылась головой в диванные подушки и с трудом пыталась продрать глаза. – Сколько времени-то?

– Без пятнадцати три, – пискляво отрапортовал Леша, – есть немного времени на сборы.

– Какой ужас, нельзя вставать в такую рань, – Ева с усилием сползла на край дивана, но Леша ее уже не слышал – он потерянно смотрел в экран телефона, опускаясь на пол и придерживаясь за стену, чтобы не рухнуть со всего размаху.

– Леш, что с тобой? – спросила девушка, когда глаза привыкли к темноте, и она смогла разглядеть бледную как смерть, теряющую почву под ногами, фигуру Леши.

– Идите сюда, – Леша поднял испуганный взгляд на подруг, – вы должны это видеть.

Интернет беспорядочно пестрел появляющимися каждую секунду новыми ярко-красными заголовками с пометкой «Срочно!». Репортеры разного пола, возраста и национальностей в ужасе рассказывали о том, что видели своими глазами или слышали от очевидцев. Каждый канал или интернет-портал смаковал подробности и стремился преподнести произошедшее за ночь и остаток прошлого дня как можно реалистичнее и жестче.