Ковчег огня

Пэйлов Хлоя

Эди торжествующе обняла Кэдмона за колени:

— О господи! Ты думаешь, нам действительно удалось спастись?

Кэдмон криво усмехнулся, и она поняла, что его также переполняет радостное облегчение.

— Выражаясь словами того американского типа со странной фамилией, еще не все кончено, пока поет та толстая тетя. [55]

— Я так и не смогла дослушать до конца оперу Вагнера.

— И я тоже. Но на тот маловероятный случай, что Санчесу удалось остаться в живых, нам нужно найти безопасную

гавань.

55

Имеется в виду распространенная поговорка «Еще не все кончено, пока поет та толстая тетя», смысл которой в том, что опера не закончена, пока главная героиня не спела свою арию.

Заботясь не столько о скрытности, сколько о скорости, они побрели сквозь сухие стебли пожухлой травы.

Глава 72

Пройдя около мили, беглецы наткнулись на заброшенный каменный дом. Судя по запущенному виду, дом пустовал уже много лет. Во многих окнах отсутствовали стекла.

— И что теперь? — спросила Эди, оглядывая двор, заросший сорняками.

— Осмотри дом в поисках оружия. Ножи, ножницы, старое охотничье ружье — все что угодно, что попадется в руки. А я загляну в хозяйственные постройки, постараюсь найти средство передвижения, — сказал Кэдмон.

— А ты сумеешь завести машину без ключа?

— Теоретически. При условии, если найду что-нибудь подходящее.

Приподнявшись на цыпочки, Эди поцеловала его в щеку.

— Будем надеяться, практическая сторона дела пройдет без запинки.

Получив распоряжения, она поднялась на крыльцо. Дверь перекосило, пришлось настойчиво дергать за ручку и напирать плечом, чтобы заставить ее раскрыться. Не обращая внимания на висящую в воздухе пыль, паутину и спертый запах плесени, Эди изучила прихожую, и ее взгляд наконец озарился при виде одинокой клюшки для гольфа, торчащей из высокого бидона для молока. Решив, что это хоть какое-то оружие, она схватила металлическую рукоятку.

Затем на ощупь прошла по темному коридору, поскольку выключатель откликнулся лишь глухим щелчком, и вскоре оказалась в убогой кухоньке. Покрытое грязью окно над мойкой давало достаточно света, чтобы убедиться: здесь уже давно безраздельно хозяйничали грызуны. Дверцы кухонных шкафов были нараспашку, коробки из-под продуктов валялись опрокинутыми. В довершение разгрома, на столе лежали разорванные пачка сахара и пакет соли, и рядом с ними высилось по маленькой белой горке.

Эди принялась торопливо выдвигать ящики в надежде наткнуться на забытый нож. К ее разочарованию, поиски не дали ничего более серьезного, чем шумовка и ржавая консервная открывалка.

Увидев на стене допотопный телефонный аппарат, она бросилась к нему и сорвала тяжелую трубку.

Проклятие! Тишина!

Когда она клала трубку на рычажки, за дверью тихо скрипнула половица.

— Неужели ты думаешь, что в брошенном доме останется работающий телефон?

Услышав этот голос с легким акцентом, Эди стремительно развернулась. Клюшка для гольфа выскользнула

у нее из пальцев и с грохотом упала на деревянный пол. Сердце подскочило к самому горлу.

Напротив, держа пистолет, нацеленный ей в грудь, стоял Санчес. Его лицо и одежда были черными от копоти, из рваной раны на щеке текла кровь.

Эди застыла на месте, словно лягушка в поставленной на огонь кастрюле.

— Надежда умирает последней, — сказала она угрюмому верзиле, стараясь изобразить спокойствие, которого совсем не чувствовала, и, чтобы скрыть дрожь в руках, ухватилась за край стола.

— А где твой рыжеволосый красавец?

— Мы разделились после взрыва, — солгала Эди, понимая, что Санчес жаждет мщения: старое высказывание «око за око» приобрело новый смысл.

Со двора донесся звук захлопнувшейся автомобильной дверцы.

Склонив голову набок, Санчес пожал плечами.

— С мертвым аккумулятором машину не заведешь. Какая досада, а?

Пока он говорил, Эди медленно сместилась вбок к кучке соли, на которую уже обратила внимание.

— Да, какая досада, — ответила она, швыряя пригоршню соли в зияющую рану на лице Санчеса.

Закинув голову назад, тот громко взревел. А Эди, оттолкнувшись от стола, бросилась по коридору к раскрытой входной двери.

Не успела она до нее добежать, как наткнулась прямо на Кэдмона. Тот держал в правой руке маленький топорик, а в левой у него была мотыга на длинной ручке.

— На кухне Санчес! — задыхаясь, воскликнула она. — И у него пистолет!

Эди увидела, как у Кэдмона сжались и расслабились мышцы подбородка, а в глазах появился хищный блеск. Это был тот самый человек, который убил врага, вонзив ему в глаз пилку для ногтей.

Не говоря ни слова, он убрал топорик в карман. Затем обхватил свободной рукой Эди за плечо и пустился бежать, Эди едва поспевала за его большими шагами.

Не успели они отбежать от дома и сотню ярдов, как прогремели выстрелы, полдюжины, один за другим. Кэдмон метнулся к большой каменной постройке и, выбив ногой заколоченную дверь, втолкнул Эди внутрь.

Прищурившись, она с удивлением увидела под потолком здоровенную цепь со зловещим крюком на конце и пробормотала:

— Это напоминает комнату пыток.

— Почти в точку, — шепнул в ответ Кэдмон, таща ее через тускло освещенное помещение. — Это старая бойня.

— Что такое бойня?

— Здесь забивали скот.

Глава 73

«Определенно, это помещение чем-то напоминает склеп», — подумал Кэдмон, быстро увлекая Эди в противоположный конец бойни.

Хотелось бы надеяться, это зловещее сравнение не станет предвестником грядущего.

Толкнув плечом шаткую дверь, он впихнул Эди внутрь. Они оказались в другом тускло освещенном помещении, с высоким потолком и стрельчатым окном под крышей. С балок свисали массивные цепи. Все четыре угла украшали затейливые паутины. Над головой пролетели два воробья, впорхнувших в разбитое окно. Заброшенная бойня превратилась в импровизированный птичник. Инквизитор в черной рясе чувствовал бы себя здесь как дома.