Ковчег огня

Пэйлов Хлоя

— Тут в земле что-то есть. Кажется, это… да, это какая-то плита. У вас есть носовой платок или какая-нибудь тряпка? Мне нужно вытереть поверхность.

Макфарлейн подал знак верзиле, без слов приказывая ему снять с головы черную вязаную шапочку.

Взяв шапочку, Кэдмон принялся усиленно оттирать бронзовую плиту размером десять на десять дюймов, за долгие годы собравшую на своей поверхности толстый слой грязи. Работая, он заметил, как на него упала чья-то тень, и, подняв глаза, увидел склонившуюся Эди. У нее на лице была написана тревога. Как и он сам, она понимала,

что ее жизнь по-прежнему висит на волоске, что на этой бронзовой плите в этом странном месте написано, жить ей или умереть. Страх — мощный катализатор, Кэдмон с удвоенной силой принялся оттирать плиту.

Потребовалось несколько минут сосредоточенной работы, чтобы открыть одну-единственную строчку латинского текста.

Глядя на плиту, он ощутил, как под воздействием этой строки у него судорожно заколотилось сердце, и, становясь похожим на человека, который только что увидел мелькнувшее привидение, прошептал, словно волшебное заклинание:

— Hic amicitur archa cedris.

— Что это означает? — нетерпеливо спросил Макфарлейн, отталкивая его, чтобы самому осмотреть плиту.

Кэдмон медленно выдохнул, стараясь совладать с собой:

— На плите написано: «Здесь спрятан Ковчег Завета».

Глава 68

— Сейчас будет извлечено corpus delicti. [49] Но не мной, — пробормотал Кэдмон, подходя так близко к Эди, что та ощутила исходящее от его тела тепло. А также мучительную боль, вызванную тем, что не ему предстоит найти Ковчег Завета.

Она прижалась к нему, клацая зубами от пронизывающего ветра.

49

Понятие в западном праве, определяющее, что обвинить человека в преступлении можно, только если оно уже совершено. Дословное значение — «тело преступления».

Стоя в нескольких шагах от того места, где слаженно работали заступом и совковой лопатой Бракстон и Санчес, они видели, как стремительно продвигаются раскопки. Каменный крест уже наклонился, поддаваясь тому деятельному безумию, которое последовало за переводом надписи на бронзовой плите. Уверенные в том, что плита с надписью является огромным крестом, нанесенным на карту сокровищ, подручные Макфарлейна не потрудились изучить место, единодушные в том, что Ковчег Завета погребен под крестом.

— Невозможно представить, что вот уже почти семьсот лет никто не видел Ковчег Завета, — заметила Эди только для того, чтобы унять ужас. Судя по ее часам, оставалось всего шесть минут, чтобы найти Ковчег. — Теперь я знаю, что почувствовал Гален Годмерсхэмский, обнаружив Ковчег на Ездрилонской равнине.

— Если помнишь, ему пришлось сразиться в смертельном поединке с двумя другими рыцарями, чтобы завладеть реликвией. — Как и она, Кэдмон не мог оторвать взгляд от углубляющейся ямы. — Однако, если это даст возможность уйти живыми и невредимыми, я с радостью откажусь от всех притязаний на награду.

— Почему-то мне кажется, что твой голос не будет иметь решающего значения.

Так что по-прежнему останется вопрос, как сразиться с этой жуткой троицей. — Те несколько минут, пока они плыли к островку, Эди пришлось выслушивать угрозы Бракстона, горящего желанием найти жертву, и сейчас она остро сознавала тот факт, что враг превосходит их числом и оружием. — Стратег из меня никудышный, и все же я думаю, что этот уединенный островок, затерявшийся в глуши, едва ли можно считать нашим преимуществом. Даже если нам удастся ускользнуть и отвязать лодку, мы ни за что не сможем добраться до берега достаточно быстро.

По крайней мере достаточно быстро, чтобы избежать пуль, которые разом устремятся вдогонку из многочисленных стволов.

— Как и ты, я опасаюсь, что, если мы попытаемся бежать, пруд Филиппы станет нашей водной могилой.

— Итак, что нам остается?

— Ничего хорошего, — тихо ответил Кэдмон, не имея привычки подслащивать горькую правду.

Краем глаза Эди заметила, что Макфарлейн осторожно достал какие-то предметы из брезентовой сумки, которую привез на остров Санчес. Расстегнув молнию водонепроницаемого чехла, он достал длинный свободный белый халат и что-то вроде полосатого передника. Не обращая никакого внимания на двух любопытных свидетелей, снял с себя дождевик, затем, подняв руки, натянул халат поверх мешковатых штанов и свитера армейского образца. Сверху повязал передник, как можно туже затянув его на поясе.

Облачившись в этот странный наряд, полковник открыл футляр и достал оттуда украшенный драгоценными камнями предмет, который Эди тотчас же узнала и толкнула Кэдмона в бок.

— Смотри, это «Камни огня».

С театральной торжественностью Стэнфорд Макфарлейн надел золотой наперсник.

— Во имя всего святого, что он делает? — пробормотала она, внезапно осененная мыслью, что у этого опасного человека, вероятно, не все дома.

— Если я не ошибаюсь, Макфарлейн готовится лицезреть Ковчег Завета. Вот почему он облачился в наряд иудейских первосвященников.

Прищурившись, Эди разглядывала наперсник. Он показался ей не совсем таким, каким она видела его в последний раз. Похоже, Макфарлейн вставил двенадцать камней в новую золотую оправу. Быть может, в таком виде наперсник действовать не будет, и Макфарлейна испепелит на месте адское пламя, как тех нацистов в фильме «В поисках утерянного ковчега»?

— Согласно Библии, необходимую защиту для контакта с Ковчегом предоставляли первосвященнику двенадцать камней, а не золотой наперсник, — заметил Кэдмон.

Снисходительно усмехаясь, к ним подошел Макфарлейн.

— Мою безопасность обеспечат непоколебимая вера и «Камни огня», — объявил он, судя по всему, услышав последнее замечание Кэдмона. — Ибо если Ковчег был сделан Моисеем в соответствии с прямыми указаниями Бога, то же самое можно сказать и про «Камни огня». Как вам наверняка известно, двенадцать камней для священного наперсника Бог подарил Моисею, первому хранителю Ковчега.

— Из этого следует, что вы сами назначили себя новым хранителем Ковчега, — ответил Кэдмон.