Ковчег огня

Пэйлов Хлоя

Медленно и почтительно Стэнфорд Макфарлейн открыл крышку.

Вытянув шею, Кэдмон все равно не увидел ничего, кроме сияния золота. Но что это было за золото, он не смог сказать. Однако от него не укрылось выражение благоговейного почтения, озарившее лица четверых человек, собравшихся вокруг открытого ящика, будто они попали в пещеру сокровищ Аладдина.

— «И явился ковчег завета Его в храме Его; и произошли молнии и голоса, и громы и землетрясение и великий град», [52] — громким голосом прочитал

нараспев Макфарлейн.

52

Откровение, 11:19.

— Не забывай про дождь, — едва слышно прошептала Эди. — И про туман, — добавила она через мгновение, когда Харлисс привел в действие дымовую шашку, полностью скрывая происходящее от посторонних глаз.

— Иудейские священники окутывали Ковчег толстым покрывалом дыма от благовоний, скрывая его от взоров любопытных. — Говоря эти слова, Кэдмон отчаянно всматривался, но дымовой барьер был непроницаемым.

Через несколько мгновений из дыма появился Харлисс. У него в руках болтались две пары гибких пластиковых наручников.

— Мне приказано надеть на вас вот это.

— Вы хотя бы скажите — там, в ящике, Ковчег Завета? — спросил Кэдмон, отчаянно жаждая получить определенный ответ.

— О да, — медленно промолвил Харлисс, и на его небритое, грубое лицо вернулось завороженное выражение. — Два золотых ангела на крышке сундука не оставляют никаких сомнений.

Эти слова как громом поразили Кэдмона. Он пошатнулся.

Они действительно нашли Ковчег Завета!

Понимая, что сопротивление бесполезно, Кэдмон покорно дал Харлиссу надеть себе на руки наручники. Мысли его были прикованы к невероятной находке.

Тихо напевая под нос веселую мелодию, Харлисс оторвал от рулона кусок скотча.

— Не хотелось бы беспокоить соседей, — зловеще усмехнулся он и залепил Кэдмону рот. После чего таким же образом сковал Эди и залепил ей рот.

— У нас приказ перевезти вас на берег и отвести в уединенное место. Полковник говорит, что не подобает убивать вас там, где был найден Ковчег.

Глава 71

Второй раз за день над Эди навис призрак смерти. Однако сейчас, в отличие от тех проникнутых ужасом мгновений, когда она тряслась под острием занесенного заступа в руках Бракстона, у нее было время приготовиться к смерти, Харлисс и Санчес усадили их с Кэдмоном в «Рейндж-Ровер» и повезли в уединенное место милях в десяти к востоку от Суонли. Куда-то в сторону моря: Эди ощущала в воздухе отчетливый привкус соли.

Вдалеке слышались недовольные крики чаек, громовой рев реактивного двигателя. Знакомые звуки, вероятно последние, которые ей суждено услышать.

По крайней мере, она прожила больше, чем ее мать.

Обернувшись, Эди посмотрела на Кэдмона. С залепленным скотчем ртом, со связанными впереди руками, тот стоически смотрел на мелькающий за окном пейзаж. Эди захотелось узнать, использовал ли и он эти последние минуты, чтобы оценить прожитую жизнь. Он мог бы спасти себя там, на острове, но

не сделал этого. Попытавшись вместо этого выторговать свободу для нее, Эди, вступил в переговоры с самым настоящим сумасшедшим. И хотя Эди злилась на него за то, что он упустил свой единственный шанс, она думала, что могла бы полюбить этого храброго, благородного англичанина.

Харлисс, которому опять отвели место рядом с водителем, обернулся:

— Скоро вы будете спать с ангелами. Полковник любит повторять, что «суды Господни истина, все праведны. Они вожделеннее золота… слаще меда и капель сота». [53]

О да, пуля в затылок. Как это мило!

Он достал из кармана куртки пачку «Кэмел» без фильтра.

— Я бы предложил вам, но… — ухмыльнувшись, верзила вытряхнул из пачки сигарету и щелкнул серебряной зажигалкой. Сделав глубокую затяжку, выпустил колечко дыма Эди в лицо.

53

Псалом 18:10–11.

Вдохнув дым носом, Эди закашлялась. Сидящий рядом Кэдмон заерзал; его невнятный протест прозвучал так, словно он пытался говорить под водой.

Не обращая внимания на эту драму, Санчес свернул на пустынную проселочную дорогу. «Рейндж-Ровер» закачался на рессорах, медленно продвигаясь по ухабам и рытвинам. Они проехали с полмили, когда Санчес затормозил и заглушил двигатель.

Эди и Кэдмон одновременно повернулись и посмотрели друг на друга.

Извини, Кэдмон.

И ты меня прости, любимая.

Покрутив головой по сторонам, Харлисс одобрительно кивнул:

— По-моему, отличное местечко. По этой дороге уже давно никто не ездил. — Он повернулся к своему напарнику: — А ты что думаешь?

— А я думаю, что мне нужно посрать, — отрезал Санчес, отстегивая ремень.

— Господи! По твоему кишечнику можно сверять часы.

— Заткнись и достань из бардачка бумагу.

Вскоре Санчес, зажав в руке пачку гигиенических салфеток, уже бежал к ближайшей рощице. Харлисс, со свисающей в уголке рта недокуренной сигаретой, открыл дверь и вышел из машины. Захлопнув дверь, он потянулся, затем обошел машину спереди. Облокотившись на капот, повернувшись к пленникам спиной, он продолжил травить себя никотином.

Как только они остались одни, Кэдмон настойчиво ткнул Эди локтем. Убедившись в том, что она обратила на него внимание, он выразительным взглядом указал на карман куртки.

Стальная пилка для ногтей.

Когда их утром заставили переобуться в резиновые сапоги, Кэдмон сумел достать пилку из снятых ботинок и перепрятать ее в карман куртки. Поскольку его уже тщательно обыскивали, рабочая гипотеза заключалась в том, что повторно его обыскивать не будут. Эди поняла, что со связанными руками Кэдмон достать пилку не сможет. Однако ее руки, хотя и тоже связанные, были гораздо миниатюрнее.