Ковчег
Шрифт:
— А что, хорошая идея, — флегматично хмыкнул Грев. — Пока на нее хлебалом будут щелкать, мы их ножом по горлу чик!
Драгобич нервно икнул.
— А может, просто языку обучимся? — робко спросил ученый.
— Издеваешься? — полюбопытствовал адмирал.
— Так на нас же мыслефоны, — Мойша поправил диадему в волосах, — с их помощью не только из систем, — кивнул ученый на пульт управления, — но и из мозга информацию можно извлекать.
Блад с Гревом выпучили на ученого глаза.
—
— Конечно! А ты думаешь, как я на «Ара-Белле» и Нереиде столько кристаллов наковырял? С системой договорился.
— Черт! А у нас, как назло, лишней диадемы нет, — расстроился Блад. — Я свою Алисе подарил.
— У тебя в кармане камень власти, император, — напомнил Грев.
Блад поморщился, но все-таки надел на шею амулет.
— И что дальше?
— Думаю, тебе надо сосредоточиться и начать думать на родном эпсанском, — предположил адмирал.
— Русском! — поправил Блад.
— Пусть будет так.
Капитан прикрыл глаза и начал думать.
— Как, получается? — спустя минуту спросил он.
— На русском говори, — попросил Грев.
— Да, надо скорее выучить язык, а то, по-моему, у нас уже пошли проблемы, — испуганно проблеял Мойша.
— Какие проблемы, — распахнул глаза Блад.
— Нас засекли и уже ищут, — ткнул пальцем в голограмму над пультом управления ученый.
Голограмма мерцала алыми сполохами, на фоне которых четко выделялась надпись: «Тревога! Взлом защиты. В районе машинного зала появились двое неизвестных. Судя по опознавательным кодам, это системные программисты Адам Мицкевич и Василий Коробеев, пропавшие без вести тридцать лет назад».
— А вот теперь приплыли, — Грев поставил бластер на боевой взвод, — пора тикать. Интересно, кто из нас Адам, а кто Василий?
— Твоя диадема говорит, что Адам — ты, — сообщил Блад.
— Обалдеть! Мойша, как так получилось, что ты, чистокровный представитель народа избранного, стал Васей, а я, потомок викингов, заделался Адамом? Кстати, капитан, ты когда заговоришь по-русски?
— Я на нем уже говорю, а ты на нем мне отвечаешь, — ухмыльнулся Блад. — Так, господа, бластеры в кобуру. Прорываемся бескровно! — Капитан сорвал с шеи амулет, приложил его к углублению в двери рубки управления, и она распахнулась. — Проверим надежность нашей легенды. За мной, господа. Выше нос, больше нахальства. С таким императором, как я, вы просто обречены на успех!
25
Император сидел в своей каюте, небрежно развалившись в кресле, и изучал отчеты с баз о проделанной учеными работе. В руке бокал вина, ноги на столе, перед глазами зависшая над столом голограмма со страницами отчетов, которые перелистывались после прочтения, повинуясь его мысленному приказу.
— Да?
Внезапно до императора дошло, что так быть не должно. Посторонний на «Ара-Белле», а системы охраны молчат? Бокал вина отлетел в сторону. Император чуть не кубарем скатился с кресла, сдергивая со стола шпагу, однако, увидев на пороге юную девушку с элегантной диадемой в роскошных рыжих волосах, сразу успокоился.
— Какого черта, Ева? — раздраженно спросил он, закидывая шпагу обратно в ножны.
— Боюсь, что у нас проблема.
— Это я уже заметил. Но хочу напомнить, что именно ты отвечаешь за безопасность. Почему охранные системы позволили тебе сюда войти без моего разрешения?
— Потому что я их отключила, — спокойно сказала девушка, входя в каюту.
— Что?!! Присутственные места императора обязаны находиться под усиленной охраной. Кроме меня никто, даже дежурный оператор не имеет права их отключать. Да это же физически невозможно!
— Для меня возможно.
— Любопытно. — Император смерил девушку задумчивым взглядом. — Похоже, я дал тебе слишком много воли. И зачем ты ее отключила?
— Говорю же, есть проблема. Думаю, когда узнаете, о чем пойдет речь, сами не захотите, чтобы нас прервали. Лишние свидетели при этом разговоре ни к чему. Я заблокировала связь с Ковчегом, и, пока не сниму запрет, на «Ара-Беллу» невозможен даже аварийный телепорт.
— Многообещающее начало, — хмыкнул император, плюхаясь обратно в кресло, и жестом предложил девушке присесть напротив, но та отрицательно качнула головой. — В чем дело? — нахмурился император.
— Сидеть в присутствии императора верх неприличия, — усмехнулась девушка, огибая стол, и застыла напротив, облокотившись на спинку кресла. — И потом, разговор у нас будет тяжелый, кое-кому придется покаяться в своих грехах, так что я лучше постою.
— И кому же каяться придется? — полюбопытствовал император.
— И мне и вам.
— Ну раз так, начнем с тебя. — Император откинулся на спинку кресла и вновь водрузил ноги на стол, незаметно извлекая при этом из кармана камень власти. — Перед кем грешна?
— Разумеется, перед вами.
— Какой кошмар! — притворно ужаснулся император. — Я ей по доброте душевной даровал бессмертие, а она грешит!
— О да, ваш дар бесценен, — девушка поправила на голове диадему, — не каждый в столь юном возрасте удостаивается такой чести, но, уж будьте откровенны до конца, мой император, у вас не было другого выхода. После смерти мамы только я владела технологией дачи клятвы на крови. Больше никому секрет своей разработки она не доверила.