Ковчег
Шрифт:
— Ты слышал того парня? Император сейчас в ангаре на своей яхте. А личной яхтой императора является «Ара-Белла». Значит, мой двойник сейчас там. Если мы с ним срочно не разберемся, нам конец.
— Замочишь своего двойника? А вдруг это твой брат-близнец, с которым вас разлучили в детстве? — подначил Блада Грев.
— В моем роду не было предателей, — жестко сказал капитан, — и никогда не будет!
Скоро они добрались до выхода. Лабиринты машинного зала остались позади.
— Есть только одна проблема, — признался Пит. — Так, нам направо. Еще два коридора, и мы выйдем из
— У вас прекрасный слух, император, — одобрительно кивнул Грев.
— Не жалуюсь.
— Так в чем проблема?
— Сержант говорил, что с «Ара-Беллой» пропали связь и телепорт.
— Ого! Даже если мы твою яхту найдем, она может оказаться за тысячи километров отсюда с другой стороны Ковчега, — встревожился адмирал. — Слышь, Драгобич, у тебя есть идеи, как туда добраться?
— Если телепорт заблокирован, то никак, — ученый задумался. — Разве что с Петей договориться.
— С каким Петей? — опешил Блад.
— Так… где тут у меня «Ара-Белла»? — Ученый на ходу похлопал себя по многочисленным карманам, нашел нужный, извлек из него три сиреневых кристалла и ткнул пальцем в самый крупный кристалл: — Вот он, Петя.
— Слышь, адмирал, — кинул злой взгляд на Грева Блад, — еще раз мальчика мне напугаешь, пришибу!
— Кто ж знал, что он такой нервный, — виновато вздохнул адмирал, покосившись на ученого. — Ты, парень, это… зла на меня не держи. Шутил я просто.
— Надеюсь, что он тоже шутит, — озабоченно пробормотал капитан.
— Насчет чего? — не понял Мойша.
— Насчет Пети, — пояснил Блад.
— Не шучу. Нормальный пацан, с ним договориться можно. Вот с Колей и Семеном бесполезно. Сема, — снова ткнул пальцем Драгобич, на этот раз в самый маленький кристалл, — ярый коммунист. Заливает, что он представитель угнетенных масс, рабочая косточка. На таких, как я, говорит, вся «Ара-Белла» держится. Грозится какой-то диктатурой пролетариата. Коля, — показал ученый камень среднего размера, — либерал. Только о правах и свободах личности талдычит. Больше от него ничего не добьешься, а вот Петя — молоток. Веселый парень. Когда я его из стены своей каюты выковырнул, он очень обрадовался. Меня, говорит, эти демократы с либералами задолбали. А уж коммуняки…
— Стоп! — затормозил Блад. Драгобич с Гревом послушно остановились. — Ты хочешь сказать, что с ними общаешься?
— Конечно. А ты со своими камушками разве нет? — удивился парень.
— Нет. Подожди, ты выковырнул кристаллы из «Ара-Беллы». Еще там, в будущем, — начал размышлять вслух Блад. Мысли в голове капитана неслись галопом.
— Ну да.
— Теперь эти камни из будущего в прошлом вместе с тобой, а их двойники из прошлого в одной из кают «Ара-Беллы»… Забавно. А ведь может и сработать.
— Император, ты это серьезно? — похоже, Грев видел перед собой уже двух больных.
— Более чем. Мальчик, даю тебе карт-бланш. Делай, что хочешь, обещай своему Пете все что угодно, но попроси его помочь нам пробраться на «Ара-Беллу».
— Он уже согласен. Ему не терпится потрепаться с самим собой. За последние сто восемь тысяч лет он столько всего нового узнал, что
— А блокировка? — спросил Грев.
— Пете на нее плевать. Его ранняя версия уже с кем-то там на «Ара-Белле» договорилась.
— Охренеть, — пробормотал Блад, — а твой Петя, случаем, не анархист?
Драгобич вновь прислушался.
— Петя хочет с тобой познакомиться. Удивляется, как ты сумел догадаться, если даже с батькой договориться не можешь.
— С каким батькой? — насторожился капитан.
— Тем, что у тебя в кармане лежит. Наша раса его камнем власти называет. Ну это у нас он камень власти, а для их братии он атаман. Коммуняки, правда, называют его вождем, а демократы с либералами президентом. А еще среди них есть довольно влиятельная партия, которая зовет его императором…
— Так они все разумные? — напряженно размышлял Блад. — Петя говорит, что не совсем. Они от нашей расы фигни всякой набрались. Раньше были просто камнями. Нет, не просто. Уникальными. Такого минерала ни в одной галактике не сыщешь. Летали себе в космосе на остывшей планете, пока на нее люди не наткнулись и не сообразили, какая ценность оказалась в их руках. Правда, используют их все равно по-дубовому, так как не каждый индивид может на них настроиться. А вот кристаллы в наших мыслях копаются легко и практически живут теперь через нас. Самостоятельно, правда, действовать не могут. Чем-то они сейчас напоминают пчелиный рой. По отдельности каждый камешек — это Коля, Вася, Петя, а когда их собирают вместе, они становятся линкором, яхтой, Лабиринтом или чем-нибудь еще. Здесь, на Ковчеге, наша раса уже столько этих камешков добыла, что из них можно сделать миллионы кораблей.
— Пчелиный рой… А камень власти — это что-то вроде пчелиной матки, — сообразил Блад.
— Ну да. Петя сказал, что он у них атаман.
— С ума сойти.
— Петя говорит, что они постоянно пытаются наладить с нами прямой ментальный контакт, но это редко получается. А ведь они даже взяли наши имена, привычки, общественный уклад, разобрались в политических течениях, пытались помочь представителям хомо сапиенс друг с другом ментально общаться, но те такие тупые, что это получалось лишь у считаных единиц. У меня, у Алисы Лепестковой…
— Это мы тупые? — возмутился Грев.
— Ага, — подтвердил Драгобич.
— Живут через нас и нас же хают? А под пресс они угодить не хотят?
— Так, прекратить дебаты! — рявкнул Блад.
— Подожди, — отмахнулся от императора Драгобич. — Тут Петя говорит, что Леха хочет пообщаться с адмиралом.
— Какой еще Леха? — рыкнул Грев.
— Дружбан Петьки… Стоп, а где он? — Ученый опять полез в карман. — А, вот он, за подкладку закатился. — Драгобич плюхнул камень в руку адмиралу. — Только ты с ним осторожней. Петя говорит, что Леха с прибабахом. Ярый ревизионист. Специалист по исправлению исторических ошибок. Утверждает, что разработал программу почти бескровного перехода от коммунизма к капитализму с минимальными потерями для местной фауны и флоры.