Ковчег
Шрифт:
— Романо? — напряглась Ева. — Их же по твоему приказу… в смысле не по твоему приказу… ну, словом, их всех убили.
— В моем измерении тоже, — грустно сказал Блад, — а вот в его измерении, — кивнул капитан на адмирала, — кажется, не всех. Так вот, этого господина, насколько мне известно, зовут Грев. А вот этого ушастого, который в своих железках копается и на нас даже не смотрит, зовут Драгобич, — продолжил представление Блад, — гений, но с головой порой не дружит. Он из тех людей, что состыкуют нестыкуемое и впихнут
Ева невольно закатилась. Новый император ей начинал нравиться. Девушка решительно затолкала бластер в кобуру и вместо него взяла в руку бокал с шампанским.
— Ева, — представилась она, — глава имперской безопасности.
— Ну за знакомство. Драгобич! Ау! — Блад помахал ладонью перед носом Мойши. — Оторвись от своих железок! Мы тут за знакомство пьем!
— Да-да… конечно… — Драгобич соизволил оторваться, и взгляд его упал на стакан в руке Блада. — Какая гениальная конструкция! — завопил ученый. — Резонаторы в узловых точках каждой грани и… да это ж на порядок лучше будет! Куда до нее параболической антенне!
Ученый начал отнимать стакан у Блада.
— Э! Ты что делаешь, лишенец? — с трудом сдерживая смех, Блад отпустил стакан, чтоб не расплескалось содержимое.
— Так, это здесь лишнее. — Драгобич повертел головой, прикидывая, куда вылить содержимое, и, не найдя подходящей емкости, вылил его себе в глотку. — Ап… ап…
Мойша выпучил глаза и замер, раскрыв рот, пытаясь поймать вдох.
— Нет, ну мои подданные совсем оборзели. На ходу подметки режут. Ара-Белла! Тащи еще посуду, у меня стакан отняли!
В каюту вкатился дроид с подносом, на котором стоял ряд пустых стаканов, и выставил его на стол. Блад взял новый стакан, наполнил его до краев.
— Ну и еще раз за знакомство.
Дружно звякнули бокалы и стакан, после чего все, включая уже отдышавшегося Мойшу, потянулись за закуской.
— Я даже не знаю, как к вам обращаться, — сказала Ева, — император или капитан.
— Я человек без предрассудков, — небрежно махнул рукой Блад. — Ко мне можно обращаться просто: Его Величество император Всея Руси и сопредельных с ней галактик… — Стакан самогонки сделал свое дело, и градусы уже бежали по жилкам действительно уставшего за эти дни капитана.
— Ты его не слушай, — замотал головой Грев. — Он иногда такое ляпнет. В целях конспирации, пока мы здесь, зови его как положено, — император.
— Пока мы здесь… — медленно проговорила Ева. — Так, может, все-таки расскажете, кто вы такие, что здесь делаете, и главное, как тут оказались?
Адмирал с усмешкой посмотрел на Блада.
— Предлагаю дать слово императору. Он много о нас знает, а мы с другом Васей о нем не знаем почти что ничего. Наш император — лошадка темная. Ну что, ваше императорское величество, готовы поделиться с нами своей историей?
— Уверены, что выдержите правду? — спросил капитан.
— Уверены, —
— Ну смотрите, сами напросились. Грев, наливай! Стоп! Чего ты как нерусский?
— В смысле?
— Что в смысле? Чего и куда льешь? Так, эти недомерки в сторону! У нас на Руси отдыхают так… — Император лично разбулькал самогонку по стаканам. — …Ну, с богом! — Ева на полглотке поперхнулась, у Драгобича вторая доза пошла легче, а Грев с Бладом даже глазом не моргнули, выпив залпом все до дна. И только после этого капитан приступил к рассказу. — Ну, значит, дело было так…
Артист он и в Африке артист. Ядреный самогон подхлестнул фантазию, и, как говорится, Остапа понесло. Это было что-то с чем-то! Душераздирающая история благородного пирата растянулась на добрых два часа. Слышали бы ее Дюма или сценаристы современных мыльных опер! Первый наверняка утопился бы в собственной чернильнице, а последние разбили себе лбы о мониторы в приступе бессильной злобы. А если бы и это не помогло, то просто удавились бы от зависти. Да, Блад был артист. Настоящий Артист, с большой буквы. Грев сыпал проклятия, Драгобич с красными от слез глазами шмыгал распухшим носом, а Ева откровенно рыдала в голос, размазывая по щекам сопли и слезы.
Под конец рассказа адмирал не выдержал, сорвался с места и начал нарезать круги вокруг стола.
— Ева, ты можешь эту сволочь оживить? Я его еще разок убью… нет, я его в железную маску закую, чтоб он все тридцать три года страдал, как Истинный! Родного брата… ну и тварь!
— Я только не пойму, как вас могли в роддоме подменить, — всхлипнула девица, — и что такое этот ваш роддом?
— А я не понял, как ваш брат отдал приказ о заточении, — честно признался Грев и перестал бегать по каюте. — Он же тогда говорить еще не мог.
— Ментально. Через камень власти, — мрачно изрек капитан.
Внезапно пьяненький Драгобич насторожился, перестал тереть распухший нос и застыл, навострив уши.
— А Петя говорит, что все было не так.
— Какой Петя? — перестала плакать Ева.
— Этот. — Драгобич предъявил девушке кристалл.
— Ты что, стекляшке веришь, а мне нет? — возмутился Блад.
— Ага, — кивнул наивный Мойша.
— Стукач твой Петя, — рассердился капитан. — Стукач и очень вредная редиска.
— Так ты все врал? — ахнула Ева и запустила в Блада первое, что подвернулось под руку. Капитан поспешил пригнуться, пропуская над головой стакан. — А я-то дура… Так, начинай сначала. Мойша, если он опять соврет, сразу дай мне знать. В следующий раз не промахнусь.
— Ладно, черти, раскололи, — добродушно улыбнулся Блад. — Так и быть, на этот раз всю правду расскажу. Но есть одно условие.
— Какое? — Греву было и обидно, и смешно. Попасться на такой тупой развод! Нет, не тупой. Надул их капитан красиво.