Кожа

Мецрих Бен

— Судя по носилкам, съемка проводилась в госпитале МЭШ, — начала она рассуждать, но осеклась, заметив, что Малдер сличает два фотоснимка. На одном было изуродованное тело, на другом — целое и невредимое.

—. Посмотри, Скалли!

Скалли склонилась над фотографиями и сразу поняла, что именно так потрясло напарника. Хотя на первом снимке правая щека раненого начисто отсутствовала, не было никаких сомнений — на обоих фото один и тот же человек. Она сверила цифры, проставленные в уголках фотографий, и покачала головой.

— Наверное, перепутаны

даты. Такие ожоги не заживают. А если бы он как-то умудрился выжить, то по всему телу остались бы рубцы и шрамы.

Малдер, казалось, совсем не слышал ее. Он раскладывал фотографии по парам и в одном случае опознавал солдата по форме ушей, в другом — по разрезу уцелевшего глаза. Некоторые раненые были изуродованы до неузнаваемости, но и тех, которых удалось опознать, вполне хватало, чтобы утверждать: искалеченные люди за три года совершенно поправились. Малдер вопросительно посмотрел на Скалли.

— Я знаю, к чему ты клонишь. Не может быть. Замена небольших участков кожи искусственной — да, допускаю. Но ничего похожего на это! Медицина — это наука, а не магия, Малдер. Здесь просто что-то напутано.

Малдер пальцами отбил на краю стола барабанную дробь. Он знал, что Скалли не права, но доказать это пока не мог. Да и некогда было — своей очереди дожидались листы, заполненные печатной информацией.

Первая страница оказалась каким-то списком — имена, цифры, диагнозы, распределенные по колонкам. Скалли узнала знакомую форму регистрационного листа госпиталя. Цифры — личные номера военнослужащих — отличались, как и имена, но диагнозы были на удивление одинаковыми. У всех ожоги различной степени, причиненные напалмом или другими агрессивными химическими веществами. Площадь поражения — от пятидесяти процентов и выше. У некоторых — семьдесят, что означало неизбежную мучительную смерть.

— В списке сто тридцать человек, — подсчитал Малдер. — И у всех такие же серьезные ожоги, как у солдат на фотографиях… Оп-па! Гляди-ка! «Эндрю Палладии, ожоги напалмом, восемьдесят девять процентов кожи»!

Скалли не поверила, пока не прочла сама.

— Что скажешь? — осведомился Малдер. — Еще одна ошибка, как даты на снимках.

— Может быть, не ошибка, — допустила Скалли, — может быть, сознательная фальсификация. Эндрю Палладии скоро умер бы, получив такие ранения. Он мог выжить только в ожоговом центре, но провел бы остаток жизни в койке под капельницей. А уж никак не в пещере в диких горах.

— Если только…

— Что?

— Если только эти фотографии не подлинные, — сказал Малдер, выкладывая из конверта последний лист, — Если только Палладину не удалось создать идеальную искусственную кожу.

— Малдер!..

— Посмотри сюда. Это карта. На ней план госпиталя. Ван Эппс дал нам такой же, но с одним существенным недостатком — там отсутствует подземный этаж.

Скалли взяла у него листок. В самом деле, два уровня: верхний — палаты и коридоры, и нижний — подземные ходы и залы. Схема была исполнена довольно грубо. Каждое подземное помещение

было помечено буквами и цифрами. И никаких объяснений. Впрочем, важнее было другое — официальный план госпиталя не включал в себя подземелье.

— А что, если все эти залы и переходы не разрушены до сих пор? — прошептал Малдер, я глаза его засверкали. — Что, если в подземных палатах остались следы научной деятельности Палладина?

Малдер быстро собрал фотографии, сложил пополам реестр и спрятал свою добычу. Карту сунул в карман. Скалли догадалась, что он намерен проверить свою версию на месте.

— Двадцать лет прошло, — в который раз напомнила Скалли. — Даже если подземные залы сохранились, в них уже ничего не найти, кроме мышей и плесени.

— Думаешь? А я считаю, что этих двоих, — он указал на трупы, — убили не просто так. Преступник знал, что они прячут какие-то документы. Но при обыске ничего не нашли. А мы нашли!

— Что нашли?

— Доказательства успеха Эмайла Палладина. Эти солдаты прибыли в Алькат, чтобы умереть, а в госпитале, судя по фотографиям, им вернули здоровье. Палладии сотворил настоящее чудо, но за это чудо пришлось дорого платить. Жизнями других людей. Перри Стэнтона, медсестры, полицейского, Аллана и Рины Троубридж.

С точки зрения Скалли, такая версия была абсолютно надуманной. Ее радовало лишь одно — Малдер не пытался приплести сюда Пожирателя кожи.

— Но зачем тогда Палладину понадобилось скрывать свой триумф? Разве человек, совершивший чудо, станет убивать свидетелей?

— Я и сам пока не могу это объяснить. Но, сидя здесь сложа руки, мы не получим ответа ни на один из вопросов.

Пожалуй, Малдер был прав. Надо отрабатывать все варианты — ведь улики, пусть даже наверняка липовые, нельзя просто сбрасывать со счетов.

— Ладно, — сказала Скалли, забирая конверт, — попробуем, хотя это вряд ли к чему-нибудь приведет. Ты обыскиваешь туннели. Я пытаюсь добыть какую-нибудь информацию о людях из списка. Если они были ранены во Вьетнаме, в архивах должны храниться личные дела. А если на подписях к фотографиям все перепутано и они умерли в здешнем госпитале, наверняка Эндрю умер здесь же двадцать лет назад. И тогда получится, что мы даром грохнули приличную сумму на путешествие по экзотическим странам.

Малдер, не слушая ее ядовитые замечания, решительно направился к двери. Скалли задержалась возле искалеченных тел, достала из-под рубашки серебряный крестик и поднесла его к губам.

Если разобраться, они действительно идут по следу чудовища. Чудовища в человеческом облике. Акт насилия, учиненный не контролировавшим себя Перри Стэнтоном, не шел ни в какое сравнение с кровавой драмой, разыгравшейся в этом маленьком тайском домике.

Скалли жаждала настичь безжалостного убийцу не меньше, чем Малдер. Но напарник был слишком самоуверен и вряд ли подумал о том, о чем сейчас думала она.

Если убийца поймет, что они близки к разгадке, — следующей его жертвой станет кто-то из них!