Козлик Иван Иванович
Шрифт:
– Нельзя тебе спать тридцать три года, – сказала Алиса. – Тебя ледником накроет.
– И ледник разгромлю, – сказал Сила.
– Ну, как хочешь, – сказала Алиса. – Мы тебя хотели на подвиги позвать, в разбойный лес.
– В разбойный лес? На подвиги? Так чего же раньше-то не сказала! – богатырь поднялся с пашни и потянулся, хрустнув костями. – В разбойном лесу я еще не был. Ого-го-го! Как мы там повеселимся, как мы там побезобразничаем!
– Ты бы лучше меня слушался, – сказала Алиса. Безобразие
Тут богатырь рассмеялся, ему показалось очень смешным слушаться девчонку, и так, хохоча, он и пошел вслед за мальчиком, который показывал дорогу.
«Странно, – думала Алиса, – ведь мы все это время ходим по Москве. Вернее, по земле, где потом будет Москва. Может, даже до центра ее не дошли. А если не считать нескольких избушек, вообще жилья не встретили».
Солнце поднялось уже высоко, пригревало, они миновали небольшой густой лес и остановились на берегу широкой медленной реки. «Наверное, это Москва-река», – подумала Алиса и спросила мальчика: – Эта река у вас как называется?
– Большая, – сказал мальчик. – Мы ее Большой называем, а есть еще Маленькая, но до нее идти далеко.
– Это Москва-река? – спросила Алиса у козленка. Козленок кивнул головой.
– Что-то он у тебя неразговорчивый, – сказал Сила. Язык, что ли, проглотил?
– И Сила засмеялся собственной шутке.
– Так он же заколдованный! – сказала Алиса.
– А, заколдованный, – вспомнил богатырь. – Тогда понятно.
Они спустились к воде. Вода в Москве-реке была хрустальной, чистой, прозрачной, в глубине резвились рыбешки, на секунду из воды показалась здоровая гигантская щука.
– Погодите тут, – сказал мальчик. – Я лодку достану.
Он отбежал к кустам, что росли у воды, и вскоре оттуда показался нос лодки, выдолбленной из большого ствола. Лодка была узкой и на вид неустойчивой, но мальчик сказал, что она всех подымет, даже богатыря. Богатырь поглядел на лодку и сказал:
– А может, я вас здесь подожду?
– Боишься? – спросила Алиса.
– Не боюсь, я плавать не умею, – сказал богатырь. – В моей кольчуге я как топор на дно пойду. Жалко меня.
– А подвиги? – спросила. Алиса. – Ты же хотел подвиги совершать.
– А если я утону, – резонно ответил богатырь, – то и подвиги некому будет совершать. Пустое дело. Хотя, конечно, подвиги совершать имею желание.
В конце концов богатыря уговорили. Он поехал отдельно, после того как перевезли Алису с козликом. Он сидел в самой середине лодки, неподвижный, как железная статуя, зажмурив глаза, и так крепко держался за борта, что на том берегу всем вместе пришлось разгибать его пальцы, а в бортах остались глубокие вмятины.
Когда все поднялись на высокий дальний берег, Герасик показал на синеющий впереди лес и сказал:
– Вот это и будет разбойный лес. Дорога туда через луг, другой
– Спасибо тебе, Герасик, – сказала Алиса. – Возвращайся домой, дедушка будет волноваться.
– Домой я пока не пойду, – сказал маленький изобретатель, шмыгнув носом. – Торопиться мне некуда, Я здесь посижу, подумаю. У воды мысли лучше приходят.
– Ты это брось, – вдруг вмешался в разговор богатырь Сила. – Ты это брось, думать. Ты же не сказочный, а можно сказать, обыкновенный человечек. Думают волшебники и колдуны. Твое дело землю пахать и лапти плести.
Сила уже отдышался, страх его пропал, да он и сам о нем позабыл.
– Иди, – сказала Алиса богатырю. – Иди вперед, мы тебя догоним.
Богатырь послушался и побрел вверх по откосу. Алиса сказала:
– Если мы долго не будем возвращаться, ты нас не разыскивай. Ты в деревню возвращайся. Мало ли что – а вдруг нам придется дальше идти Кусандру искать?
– Хорошо, – сказал мальчик. – Я дотемна подожду и поеду обратно.
Сверху послышался тихий плач. Прислушались – точно, кто-то плачет. Они побежали наверх.
Там, над рекой, на обрыве, не было ни одной живой души. Богатырь уже ушел далеко к лесу.
– Я знаю, кто плачет, –сказал Герасик. Он показал на яблоню, усыпанную тяжелыми плодами. Ветки ее согнулись под тяжестью яблок почти до самой земли.
– Странно, – сказала Алиса. – Еще только май месяц, а яблоки уже созрели.
– Я не знаю, что там у вас, – сказал мальчик, – но у нас лето уже кончается. Только год выдался холодный, яблоки упасть не могут. Вот яблоня и плачет.
– Ясно! – сказала Алиса. – Сказочной яблоне надо помочь. И она нам когда-нибудь поможет.
– Как хочешь, – сказал Герасик. – Я в эти сказочные дела не вмешиваюсь. Я сегодня яблоню потрясу, а завтра меня за это какая-нибудь ведьма заколдует.
Но Алиса подошла к плачущей яблоне и как следует потрясла ее ствол. Яблоки покатились на землю.
– Еще, – прошептала яблоня с наслаждением, расправляя ветви. – Еще, моя дорогая!
Козлик разбежался и со всего размаха ударил рожками в ствол, яблоки покатились на землю с новой силой.
– Еще, – повторяла яблоня. – Еще-о-о!
Герасик тем временем собирал яблоки за пазуху.
– Дома пригодятся, – сказал он.
Алиса кончила трясти яблоню, та пошевелила ветками и проворковала:
– Спасибо. При первой же возможности отплачу.
– Не стоит благодарности, – сказала Алиса.
– Ты возьми яблочко, – сказала яблоня. – Хорошие яблоки, добрые.
Алиса подобрала яблоко и надкусила его. Яблоко было кислым до невозможности. Яблоня оказалась дикой, некультурной. Но Алиса, стараясь не морщиться, съела все яблоко, чтобы не обидеть яблоню. Ни одной матери нельзя говорить, что у нее неудачные дети.