Крамола
Шрифт:
Утром, как только я просыпаюсь, Распорядитель дворца сообщает мне, что Царь и Бог Атиарн Ракс желает меня видеть. На самом деле, чтобы удовлетворить такое желание, Царю и Богу достаточно просто пройти в другой конец дворца, что занимает не так много времени, и раньше у него каких-то трудностей не вызывало. Я сразу понимаю, в чем дело. Я благодарна за то, что он скажет мне это лично, а не в присутствии посторонних. Я одеваюсь, долго сморю на себя в зеркало, стараясь найти хоть какой-нибудь изъян в своем внешнем виде, пробую улыбнуться. Получается. Надеваю маску «Прекрасной Раах». Богиня всегда должна быть прекрасна. Между Богиней и ее Богом не может
Если я, Мериит, Леера и Фанна занимаем западную часть дворца, то вся восточная часть принадлежит Атиарну. Впрочем, здесь же находятся приемные, зал торжеств, зал собраний и еще огромное количество залов, которые никто никогда не будет использовать. В этом крыле так же есть свой сад и небольшой открытый пруд. Там он меня и ждет. Утро ясное, пока нежарко. В саду поют птицы и благоухают цветы. Атиарн всегда очень внимательно относится к выбору растений в саду из-за своего острого обоняния, поэтому его сад – это отдельное произведение искусства из запахов. Он сидит на скамье у пруда. Я сажусь рядом, внимательно смотрю на него. Он и так все время бледный, из-за того, что никогда не бывает на свежем воздухе, но сегодня его лицо имеет уже какой-то землистый оттенок. Мне вдруг становится его безумно жаль, хочется обнять его, крепко к нему прижаться и сказать, что мне совершенно все равно, что он решил. Но сначала он должен все сказать сам.
– Я считаю предложение Ваарга разумным, – наконец, произносит он.
Мне это и так уже понятно.
– Вы все правы. Мать права в том, что нельзя игнорировать Мирраер, ты – в том, что можно закрепить с ним отношения браком, Ваарг – в том, что я могу жениться на дочери Проктора.
Только это, Атиарн? Он крепко сжимает мою руку. Он не хочет поднимать главную тему, но я не хочу, чтобы что-то оставалось недосказанным между нами. Эти недосказанности сначала кажутся маленькими трещинами, а потом могут превратиться в огромную пропасть.
– Тебе нужен наследник, – говорю я.
– Да.
– Если его рожу не я, а эта мирраерка? Что мы будем делать?
– Я… – Атиарн несколько раз постукивает тростью по земле, но так и не договаривает.
– У Бога может быть не только одна Богиня, – замечаю я.
– Нет, – Атиарн качает головой. – Но сын Бога не обязательно должен быть сыном Богини.
Я отворачиваюсь. Чертов Мирраер… Почему этот вопрос с даром, который Альрат отправляет им раз в пять лет, возник именно сейчас? Почему не на несколько месяцев позже, когда я рожу, и все станет ясно.
– Раах, – он осторожно поворачивает мое лицо к себе. – Ты – живое Божество Альрата, ты Божественная Царица. Ты будешь ею всегда.
Я киваю.
– Ну вот и хорошо, – Атиарн обнимает меня за плечи.
Я смотрю на воду, в которой проплывает отражение одинокого облака.
Альрат отправляет Мирраеру официальное предложение династического брака. Мирраер отвечает молниеносно – средняя дочь Проктора Гилитта готова прибыть на Альрат для свадебных торжеств через три месяца.
Через два месяца я рожаю ребенка. Это девочка. Прекрасная Царевна. Мы называем ее Юнииф. Мериит и Леера похожи на Атиарна, а Юнииф – вылитая я. После родов Атиарн приказывает оставить нас одних и задает мне вопрос, который задает всегда.
– Она видит? – спрашивает он.
– Да, – отвечаю я. – Она видит.
Он осторожно пробегает кончиками пальцев по личику кричащего младенца и улыбается.
Несколько
Нашим гостям мы решаем представить новый Альрат и его нового Бога во всем великолепии. В срочном порядке заканчивают храм Атиарна в пустошах Рата, теперь крупнейшее сооружение на всей планете. Говорят, что его можно увидеть даже с Желтой земли, но мне кажется, что это льстивое вранье. Атиарну нравится. Ну, в принципе мы и не должны придерживаться одинакового мнения абсолютно во всем.
Храм исполняют в лучших традициях древнего Альрата: барельефы, яркие краски, золото, драгоценные камни. Пол сделан из искрящегося жарда, так что кажется, что идешь прямо по звездам. И идешь прямо к Богам, потому что центральное место занимают трон Атиарна и мой трон. На стенах тоже изображены мы, иногда вдвоем, чаще с Мериит и Леерой, на самых поздних фресках еще и с Юнииф. Атиарн и к искусству приложил руку: никаких больше изображений старых толстяков прекрасными юношами, художникам приказано рисовать все максимально реалистично. Мне-то все равно, а вот Атиарн с его сутулостью имеет не так чтобы очень божественный вид. Но в этом и суть – поклоняться тому, что существует на самом деле. Впрочем, он все равно не видит, как его изобразили.
Мирраер дает за невестой невиданное приданое: пять кораблей, нагруженных новейшей техникой, и триста инженеров, которые должны остаться на Альрате, чтобы наладить ее производство.
– Ну и где новая жена Царя? – слишком громко спрашивает Фанна из-за моего плеча.
На этот раз мне даже удается одеть ее по-человечески, правда платье она все равно выбирает закрытое и теперь все время трогает воротник, как будто боится, что он ее задушит. Верные попугаи го помогают хозяйке.
– Тихо… – шиплю я. – Не с такой иронией.
– Если Фанна перестанет острить, то я решу, что она повредилась рассудком, – замечает Атиарн.
Он относится к ней как к младшей сестре. Нашей общей несносной младшей сестре.
– Ну видишь, все в порядке, – пожимает плечами Фанна.
У трона Атиарна стоит Зиа. Как всегда делает вид, что ничего не слышит. Мне вдруг становится не по себе, я обвожу взглядом храм и замечаю, что Ваарг смотрит прямо на меня. От этого взгляда у меня по спине пробегает дрожь. Он и не думает отворачиваться. Смотрит как хищник на добычу, глаза горят как у кота. Громко кричит красный попугай Фанны, и вся эта странная мизансцена рассыпается. Звучат первые ритуальные приветствия. Появляются посланцы Мирраера.
Следующие два часа все говорят заученные фразы, потом брачный договор скрепляют электронными печатями, долго и нудно перечисляют дары Мирраера за ту честь, которая оказана его подданной. А потом, наконец, появляется виновница торжества. Гилитта. Точнее с этого самого момента – младшая Царская жена Гилитта. Как только она подходит так близко, что ее можно разглядеть, Фанна касается моего плеча. Мне и без этого понятно, что все идет не совсем так, как я ожидала. Гилитта высокая, у нее удивительная осанка, длинные почти белые волосы, заплетенные в косу, у нее бледная кожа и яркие голубые глаза. Красавицей ее назвать нельзя, но есть в ней что-то такое, что даже я ловлю себя на том, что смотрю на нее с восхищением.