Красавчик
Шрифт:
– Десять АКМС и три укорота. Ещё пара СВД. Из пистолетов - девять Глоков, три ТТ и макар. Пулемёта два - ПКМ и РПД-44. Ну и РПГ-7, плюс полтора десятка выстрелов к нему. И, конечно, цинки с патронами для всего оружия.
– Целый арсенал! Вот брат Силантий обрадуется! Но с чего это ты такой добрый? Не успели познакомиться, а ты своим хабаром готов поделиться?
Словно услышав своего помощника, в комнату вошёл кваз с пустыми бутылками и поставил их на подоконник.
– Пескарь, вы своих пленников на голодном пайке специально держали? Враз высосали весь живчик. Начали оживать. Правда,одного пришлось навечно успокоить. Как
– Не депутата ли, случайно? – уточнил Пескарь. Брат Силантий даже не удивился догадке водителя и лишь поинтересовался.
– У вас тоже бузил?
– Было дело,.. – неопределённо ответил Пескарь. Сипатый не понял, шутит главный или нет, поэтому всё же уточнил: – босс, ты его серьёзно грохнул?
– Конечно, серьёзно. Ишь, раскомандовался он мне тут! Думал,что и в Стиксе на руководящих постах жировать будет. Остальные тут же присмирели. А у вас как дела?
– Босс, интересная тема вырисовывается. Пескарь решил вступительный взнос сделать, раз его команда из-за смерти Ворона перестала существовать.
Брат Силантий с интересом посмотрел на водителя.
* * *
Шишига свернула в тихий тенистый переулок. Силантий, ни на минуту не расслабляясь, находился за пулемётом. Как услышал от Пескаря о его вступительном взносе в виде зачётной партии оружия, так принял решение немедленно за ней отправиться. Опыт прежних дней показал – будешь откладывать на потом, обязательно останешься с носом. Беседу с ожившими пленниками можно перенести и на попозже. Первым делом оружие. А они пока и в подвале предприятия посидят. Тем более, что там очень комфортные условия – руководство для себя организовало зону отдыха с билиардом, баром и сауной. Неважно, что электричества нет, со свечами даже и романтичней. Каких-то несколько часов придётся пленникам отдохнуть до решения их участи. Столько терпели до этого, потерпят и ещё немного… Десять мужчин и одна девушка по-прежнему смотрят на кваза со страхом. Хорошо, что уже хоть в обморок больше не падают. Лишь во взглядах дополнительно читается некая брезгливость. Ничего, со временем привыкнут и, возможно, изменят своё отношение к нему.
В кабине с Пескарём находился Сипатый. Брат Силантий даже и не думал в неё забираться. В последнее время масса его мышц увеличилась, а челюсти ещё чуть расширились. С его ростом и габаритами место лишь в кузове возле пулемёта. К тому же и любимое ружьё есть, где положить. Пескарь, насвистывая себе под нос что-то из шансона, вёл свой ГАЗон по частному сектору. Некогда довольно аккуратный переулок сейчас выглядел вымершим. Собственно так оно и было. Многочисленные обглоданные, а местам и пережёванные, фрагменты скелетов валялись прямо посередине дороги. Да и возле обочин их хватало. Сломанные деревянные заборы, помятые металлические, местами даже прорванные, словно простреленные снарядами крупного калибра, указывали на то, что переулок посетили лотерейщики с топтунами. Кусачи и руберы вряд ли сюда совались, слишком малое количество пищи по сравнению с районом, застроенным многоэтажками и торговыми центрами. Несмотря на относительную безопасность, Сипатый заёрзал на сидении и встревоженно вертел головой. Пескарь умолк и тоже напрягся.
– Тормози! – едва ни в полный голос крикнул Сипатый. Пескарь тут же вдавил педаль до упора, позади кабины, в кузове прогрохотало. Брат Силантий, не удержавшись на ногах из-за резкой остановки, всей своей немалой массой
– Ты чего?! – испуганно и тяжело дыша, спросил Сипатого водитель. Тот потёр ушибленный о лобовое стекло лоб и, взведя затвор автомата, не отвечая на вопрос, в свою очередь спросил: – долго ещё до базы вашей ОПГ ехать?
– Метров через пятьдесят поворот налево, а затем через сто метров ещё раз налево и в конце второго переулка, в тупике, двухэтажный коттедж и мастерские «Последнего приюта».
– Какого ещё приюта? – не понял Сипатый.
– Я разве не говорил? Там памятники из гранита и мрамора изготавливают. Да ещё крутую облицовку для фамильных склепов. Что всё-таки случилось?
– Пескарь, какого хрена так резко тормозишь?! – брату Силантию пришлось пригнуться, чтобы заглянуть внутрь кабины джипа. Как не привык Пескарь к квазам, но от неожиданности всё равно вздрогнул.
– Босс, это я команду дал. В том месте, куда мы едем, человек шесть иммунных. Перемещаются туда-сюда – похоже грузят что-то.
– Не что-то, а наше оружие! – брат Силантий уже считал содержимое бандитской оружейки собственностью секты. – Их ни в коем случае нельзя упустить. Пескарь, ты же утверждал, что про ваше место никто больше не знает!
– Я и сейчас могу повторить свои слова. Если только…
– Что если?
– Предполагаю, что в этот раз кто-нибудь из хозяев или бандитов иммунным оказался и сдал свою точку…
– Вполне может быть, – согласился брат Силантий с Пескарём. Сипатый в эту минуту задумчиво посмотрел в направлении «Последнего приюта», а после предложил подъехать до следующего поворота: – в поведении неизвестных ничего не изменилось, значит нас «не видят». Не будем терять время на пешее передвижение. На месте всё рассмотрим и определимся, что делать.
– Давай, Пескарь. Только сильно не шуми, – с этими словами брат Силантий забрался обратно в кузов шишиги.
Укрылись в саду углового деревянного дома. Через щели в заборе хорошо просматривалась часть коттеджа и распахнутые внутрь двора ворота. В стоящем перед ними бронированном джипе за пулемётом находился мужчина в песочном камуфляже, контролировавший улицу. Ещё трое камуфлированных разговаривали во дворе.
– Это муры, я их узнал, – шёпотом произнёс Пескарь. – Ганс со своими отморозками. Он крайний слева.
– Так ты сам же мур, – хмыкнул в ответ Сипатый. На его замечание Пескарь даже слегка обиделся и поторопился оправдаться: – мы с Вороном только свежаков собирали, всё равно не выжили бы. А эти всех подряд ловят – и свежих иммунных, и рейдеров, и даже детей не жалеют. Наполнят битком клетки пленниками и на органы отвозят внешникам. Сволочи!
Присмотрелись внимательнее к джипу, но кроме пулемётчика никто более не заметили. Водитель, значит, во дворе с остальными топчется.
– Дуст, всё оружие перенесли? Ничего не оставили?
– Да, Ганс. Всё выгребли, не беспокойся.
Худой и длинный, тот, кого Пескарь назвал Гансом, своим внешним видом и на самом деле напоминал киношных гитлеровцев. Таких типажей Эдуард Майский насмотрелся на съёмочных площадках вдоволь. Но заинтересовал его совершенно другой человек, стоявший к ним спиной, но почему-то привлёкший к себе внимание и вызвавший непонятное волнение. Брат Силантий, как ни пытался напрячь память, так и не смог вспомнить, откуда ему знаком черноволосый.
– Пескарь, кто рядом с Гансом?